— Да.
— Какой?
— Не знаю. Чёрный. Пистолет.
— Макаров. Мы нашли на месте. — Он смотрит на меня. — Что ты почувствовал, когда он навёл на тебя?
Молчу.
Вопрос странный.
Что я почувствовал?
— Страх, — говорю наконец. — Думал, умру.
Следователь кивает. Понимающе.
— Ты упал, когда мы ворвались?
— Да. Инстинктивно.
— Правильно сделал. Секунда — и он бы выстрелил.
Не хочу об этом думать.
Но думаю.
Секунда.
Опять секунда.
Между жизнью и смертью.
— Ещё вопросы? — спрашиваю.
Следователь смотрит в бумаги.
— Нет. Думаю, достаточно.
Тянется к диктофону. Нажимает кнопку.
Красная лампочка гаснет.
Тишина.
Я выдыхаю.
Наконец-то.
Следователь откидывается на спинку стула. Смотрит на меня.
— Дело закрыто, — говорит он.
Я смотрю на него.
— Все арестованы. Роман, его люди, все партнёры твоего отца.
Киваю.
— Роман получит лет двадцать минимум. За покушение на убийство, незаконное хранение оружия, участие в преступной группировке. Остальные тоже сядут.
— А я?
Он улыбается. Слегка.
— Ты свободен.
Слово странное.
Свободен.
— Условный срок снят. Дело о соучастии закрыто. Ты чист.
Не сразу понимаю.
— Свободен? — повторяю.
— Да. Можешь идти. Жить нормально. Учиться. Работать. Что угодно.
Сижу. Не двигаюсь.
Свободен.
Первый раз за месяцы.
Не под следствием.
Не под угрозой.
Просто свободен.
Встаю. Медленно.
Ноги ватные.
Следователь протягивает руку через стол.
— Удачи, Максим.
Пожимаю руку.
— Спасибо. За всё.
— Не за что. Ты сам справился. — Он смотрит на меня серьёзно. — Береги себя. И девушку свою.
Киваю.
— Буду.
Иду к двери.
Останавливаюсь на пороге. Оборачиваюсь.
— Сергей Викторович.
— Да?
— Правда всё кончено?
Он кивает.
— Правда. Можешь спать спокойно.
Выхожу из кабинета.
---
Иду по коридору отделения.
В последний раз.
Больше не вернусь сюда.
Не как подозреваемый. Не как свидетель.
Просто не вернусь.
Мимо проходят полицейские. Кто-то кивает. Узнают.
Не останавливаюсь.
Иду к выходу.
Толкаю дверь.
Выхожу на улицу.
День.
Солнце.
Яркое. Режет глаза после тусклого света кабинета.
Холодно. Но светло.
Останавливаюсь на ступеньках.
Вдыхаю.
Воздух холодный. Свежий.
Закрываю глаза.
Подставляю лицо солнцу.
Тепло.
Слабое. Зимнее.
Но тепло.
Первый раз замечаю.
Первый раз за долгое время чувствую что-то, кроме холода.
Открываю глаза.
Алина стоит у ограды.
Смотрит на меня.
Замирает.
— Всё кончено?! — кричит она.
Голос надрывный. Но радостный.
Киваю.
— Да! Всё кончено!
Она бежит ко мне.
Босиком по снегу? Нет. Кеды. Но быстро.
Добегает. Врезается в меня.
Обнимает.
Крепко. До боли.
Я обнимаю в ответ.
Она плачет.
— Правда? Правда кончено?
— Правда.
— Дело закрыто?
— Закрыто.
— Ты свободен?
— Свободен.
Она всхлипывает. Громко.
— Я так боялась... думала, ещё что-то случится...
Глажу её по волосам.
— Ничего не случится. Всё. Конец.
Она поднимает голову. Смотрит на меня.
Лицо мокрое от слёз. Но улыбается.
— Конец, — повторяет она.
— Да.
Целую её. Коротко.
Она смеётся. Сквозь слёзы.
— Мы свободны.
— Да. Мы свободны.
Стоим на ступеньках отделения. Обнявшись.
Солнце светит. Машины проезжают. Люди идут мимо.
Обычный день.
Для всех.
И для нас теперь тоже.
Обычный день.
Без страха.
Без угроз.
Просто день.
Алина прижимается ко мне.
— Что теперь? — спрашивает тихо.
— Не знаю.
— Правда не знаешь?
— Правда. — Смотрю на неё. — Но хочу узнать. Вместе с тобой.
Она улыбается.
— Вместе.
Мы стоим ещё немного.
Молчим.
Слова не нужны.
Просто стоим.
Вместе.
На солнце.
Впервые за месяцы чувствую покой.
Странный. Непривычный.
Привык к напряжению. К страху. К постоянной готовности бежать.
А теперь — тишина.
Не нужно оглядываться.
Не нужно бояться.
Просто жить.
Забыл, как это.
Но научусь заново.
— Пойдём? — спрашивает Алина.
— Куда?
— Домой. Ко мне. Мама готовит обед.
— Она знает?
— Что ты жив? Да. Что дело закрыто? Сейчас узнает.
Улыбаюсь.
— Пойдём.
Беру её за руку. Мы идём.
Вниз по ступенькам. По тротуару.
Мимо отделения полиции.
Не оборачиваюсь.
Не хочу смотреть назад.
Только вперёд.
Алина сжимает мою руку.
— Я горжусь тобой, — говорит она.
— За что?