Я краснею.
— Я не храню себя, понятно?
— Тогда почему ты до сих пор девственница? — спрашивает Зои.
— Потому что... — я не хочу смотреть на Холта, но не могу удержаться. — Думаю, я просто не нашла еще того парня, который хотел бы со мной переспать.
При этих словах, он теряет всякий интерес к своей обуви и смотрит прямо на меня, хмуро и пронзительно.
— А вот это уже полная чушь! — смеется Джек. — Мне достоверно известно, что в Гроув есть как минимум полдюжины парней, которые отдали бы свое правое яйцо, чтобы трахнуть тебя, включая меня.
Молниеносным движением Холт ударяет его в руку.
— Ау, чувак! — Джек потирает руку и хмуро глядит на Холта. — Какого хрена это было?
— Проявляй уважение!
— Успокойся. Я уважаю ее. Это был комплимент. Кроме того, я хочу, чтобы она знала, что у нее есть варианты.
У Холта такой вид, будто его голова сейчас взорвется.
— Трахаться с тобой – не вариант, ты гребаный неандерталец. Это было бы жестокое и изощренное наказание.
Джек всплескивает руками.
— Какого хрена все без конца принижают мою сексуальную доблесть? Порой я бываю очень чутким и внимательным любовником. — Он снова смотрит на меня и шепчет: — Ну как я себя разрекламировал? Если хочешь в обед прогулять журналистику, то я с радостью мог бы избавить тебя от твоего девственного бремени. Просто к сведению…
Все смеются за исключением Холта, который цедит себе что-то под нос и выглядит так, будто сейчас снова ударит Джека.
Я незаметно встаю между ними.
— Спасибо за предложение, но я пас.
Джек пожимает плечами.
— Ну, тогда ладно, но я всегда готов, если понадоблюсь. Круглосуточные услуги дефлорации по предварительному запросу. Презервативы предоставляются бесплатно.
Я украдкой смотрю на Холта и, судя по выражению его лица, он представляет себе все возможные способы убийства Джека и сокрытия улик.
— Вообще-то, — говорю я. — Я вроде как встречаюсь кое с кем, и надеюсь, он будет тем, кто сделает это.
Ого! Это не совсем то, что я хотела сказать.
Или то?
Ладно, то, что я сейчас делаю либо абсолютно гениально, либо неизмеримо глупо. Боже, пожалуйста, пусть это будет гениально.
Холт наблюдает за мной с настороженным выражением.
— Минуточку, что? — восклицает Зои. — Ты встречаешься с кем-то? С кем? Как долго? Как он выглядит? Холт, ты знал об этом?
На секунду глаза Холта наполняются паникой, но потом в них застывает стальной блеск.
— Да, кажется, она упоминала что-то о парне. По мне, так он придурок, но ей, видимо, нравится. Я удивлен, что она рассказывает вам о нем. Думал, она будет держать его в секрете.
— Ну, — начинаю я, — не вижу причин, чтобы не говорить о нем. Я имею в виду: он нравится мне. И я не считаю его придурком. Он просто… сложный.
Холт моргает несколько раз, и выражение его лица смягчается.
— Ему повезло, если ты так думаешь.
— Ну, тогда выкладывай, — говорит Лукас. — Расскажи нам, кто этот счастливчик?
Зои делает шаг вперед, ее глаза загораются любопытством.
— Да, мы знаем его?
Ладно, мозг, я знаю, ты под кайфом, но помоги мне с этим. Придумай что-нибудь правдоподобное.
— Я познакомилась с ним, когда мы ставили «Ромео и Джульетту».
А что, неплохо. Не совсем ложь, но достаточно расплывчато, чтобы они отвязались. Отличная работа, обкуренный мозг.
Все обмениваются взглядами, и Зои говорит:
— А, поклонник, да? Он увидел тебя на сцене и не смог устоять?
Я киваю.
— Хм… да… что-то вроде того.
— Тогда расскажи нам больше, — говорит Холт, и скрещивает руки на груди. — На днях ты говорила мне, что он сексуальный. Насколько сексуальный? Поконкретнее.
Густой румянец покрывает мое лицо, ведь он-то не понаслышке знает, каким сексуальным я его считаю.
— Ну и дела, Тейлор, только глянь на свое лицо! — смеется Джек. — Этот таинственный парень, должно быть, знает, как тебя завести. Ты красная, как задница бабуина. И все же, он не хочет заниматься с тобой сексом?
Делаю вдох и качаю головой.
Джек презрительно усмехается.
— Вот же чертов идиот.
— Может у него есть причины, — тихо говорит Холт.
— Ты издеваешься? — недоумевает Джек. — Ты целовался с Тейлор, чувак. Ты знаешь, как она горяча. Каким кретином надо быть, чтобы отказаться от этого? — Он поворачивается ко мне и шепчет: — Погоди-ка. Он… ну знаешь… инвалид? Или один из тех жутких религиозных фанатиков? О-о-о, или он страдает нарушением эрекции? У него не встает?