— Ты не в порядке. У тебя грипп. Ты что-нибудь принял?
— Тайленол закончился, — говорит он, потом снова кашляет. — Думаю, мне просто нужно поспать.
Он закрывает глаза и слегка отшатывается в сторону, и я тотчас спешу поддержать его. Из одежды на нем только тонкая футболка и хлопковые боксеры, и пусть он весь липкий и горячий, он все равно дрожит.
— Пойдем, — говорю я, заводя его внутрь и усаживая на диван. — Посиди минутку. — На спинке дивана лежит одеяло, я хватаю его и накидываю ему на плечи. Он плотно укутывается в него, затем ложится и закрывает глаза. Его зубы постукивают от холода.
— Итан?
— Хм-м-м? — Он уже почти спит.
— Я вернусь через минуту, ладно? Нам нужны лекарства.
Он что-то невнятно бормочет, а я в свою очередь наспех осматриваю содержимое кухни и ванной, после чего несусь вниз к ждущей в машине Руби. Даю ей список медикаментов, которые нужно купить в аптеке и прошу поторопиться. Когда я возвращаюсь обратно, Итан все также лежит на месте, тихо бормоча и постанывая.
Его сильно лихорадит. Пока Руби не вернулась с тайленолом, я должна постараться сбить температуру. Один раз я выхаживала своего папу, когда у него случилось воспаление легких, мама тогда уехала на йога-курорт. Так что с процедурами я знакома довольно хорошо.
— Итан, ты можешь сесть?
Он кашляет и пытается принять сидячее положение. Меня настораживает звук, исходящий из бронхов.
— По-моему, у тебя бронхит. Тебе нужно показаться врачу.
— Нет, — говорит он осипшим голосом. — Осадок в моем горле зеленый. Это бактерии. Врач просто пропишет антибиотики, а у меня есть немного в ванной, в шкафчике за зеркалом.
— Антибиотики вот так просто хранятся у тебя дома?
— Папа – фармацевт.
— Ах, да.
Направляюсь в ванную комнату и достаю таблетки. Идя обратно к Итану, попутно читаю инструкцию.
— Здесь говорится, что их следует принимать во время еды. Ты ел что-нибудь сегодня?
Он укутывается в одеяло и качает головой.
— Желудок ничего не воспринимает.
— Ну, Руби пошла за супом. Пожалуй, нам лучше дождаться ее возвращения.
Он ежится и кивает. Когда я прикладываю ладонь к его лбу, он закрывает глаза и приникает к моей руке.
Притрагиваюсь костяшками пальцев к его пылающей щеке.
— У тебя хватит сил, чтобы принять душ? Это поможет тебе остыть.
Он открывает глаза, и какое-то мгновение не сводит с меня пристального взгляда.
Потом шепчет:
— Кэсси, ты не обязана это делать. — Его голос такой осипший, что у меня слезы на глаза наворачиваются.
— Знаю, но я сама хочу.
Протягиваю ему руки и помогаю встать на ноги. Несколько секунд он неуверенно покачивается, потом перекидывает руку через мои плечи. Озноб проходит по его телу, пока мы медленно идем в ванную. Я помогаю ему сесть на крышку унитаза, после чего включаю душ и регулирую температуру.
Когда я снова поворачиваюсь к нему, у меня щемит в сердце при виде его жалкого вида. Сгорбившись над коленями, он сидит, тяжело дыша и пытаясь плотнее укутаться в одеяло.
— Ну, давай. От этого тебе станет легче.
Стаскиваю с него одеяло и бросаю его на пол. Затем стягиваю его футболку через голову. Его грудь и плечи покрыты багровыми пятнами, и когда я притрагиваюсь к нему рукой, чувствую, что он пылает огнем. Он обнимает себя руками. Его кожа покрывается мурашками, когда я помогаю ему подняться.
— Тебе помочь с нижним бельем? — спрашиваю я, потирая его предплечья, чтобы он не замерз.
Он качает головой, и мне становится не по себе, что даже когда он такой больной, вид его обнаженного торса все также творит со мной немыслимые вещи.
— Ну, не буду тебе мешать. Буду прямо за дверью. Если вдруг закружится голова, просто присядь и позови меня. Я буду здесь через секунду.
Он кивает. Я слабо улыбаюсь ему и закрываю за собой дверь.
Несколько минут спустя раздается стук во входную дверь. Когда я открываю, на пороге стоит Руби с двумя пакетами медикаментов. Она идет прямиком в кухню и начинает разбирать их.
— Я принесла ему несколько видов супа и немного хлеба, потому что когда жар спадет, он будет умирать от голода. Ананасовый сок поможет избавиться от мокроты, и еще я принесла «Гаторейд» от обезвоживания.
— Хорошо продумано.
Она заканчивает с продуктами и принимается за пакет с лекарствами.
— А тут тайленол и адвил, и еще противоотечное средство, которое полностью вырубит его и поможет со сном.
Тяжелый кашель эхом разносится по всему коридору, и Руби корчит гримасу отвращения.
— Ладно, не пойми неправильно, но мне пора сматываться. От вида слизи любого рода меня тянет блевать. Тебе лучше вернуться к своему отвратительному пациенту, пока он не выкашлял себе легкие.