И я горжусь им.
Он отстраняется, пока вся гостиная хлопает нам, и показывает всем беззлобно средний палец, одновременно уволакивая меня вглубь коридора в пустой кабинет.
Когда я закрываю за нами дверь, он облегченно вздыхает и взлохмачивает волосы.
— Видишь? — говорю я. — После стольких недель скрытности и отрицания, разве это было так сложно?
Он привлекает меня к себе, без стеснения проводя руками по моей заднице и смотря на меня сверху вниз.
— Тейлор, могу сказать, положа руку на сердце, что да. Это было и есть очень сложно.
Он снова целует меня – на этот раз менее сдержанно – заставляя пятиться назад к стене. Стоны, которые он издает, вызывают во мне желание забраться внутрь его горла и потереться о его гортань. Звуки же, которые издаю я, досадно громкие. Я так долго ждала момента, когда он просто все отпустит и отдастся этому чувству между нами, что, когда сейчас он это делает – это даже лучше, чем было в моих мечтах.
Нет никаких сомнений. Никакого чувства неловкости. Он целует меня так, словно боится остановиться. Так словно пытается наверстать поцелуи за все те долгие дни разлуки.
Часть меня все еще убеждена, что это не по-настоящему, но, когда он приподнимает меня, чтобы прижаться ко мне, мне становится все равно. Чем бы это ни было, я приму это.
— Нам надо остановиться, — говорит он, спускаясь поцелуями к моей ключице.
Я хватаю его за волосы.
— Конечно, надо. Это самый оптимальный вариант решения всей этой жгучей страсти между нами. Отличный план.
Он заключает в ладони мои груди, и ласкает их сквозь свитер.
— Не насмехайся надо мной.
— Тогда перестань говорить глупости типа: «Нам надо остановиться».
— Ты права. Я бы не стал заявлять на глазах у всех, что мы пара, если бы не хотел, чтобы ты продолжала трогать мой член, это уж точно.
— Намек понят. — Мое дыхание становится громким, когда я беру его в руки сквозь джинсы.
Он упирается рукой о стену позади меня и опускает голову.
— Господи Иисусе.
Я сжимаю его сквозь ткань, и он опускает голову до тех пор, пока его лоб не упирается о мой.
— Не побоюсь быть высмеянным снова, — говорит он прерывисто и отстраняется, — но тебе действительно нужно перестать делать это. Нам пора ехать, если мы хотим успеть к ужину с мамой и папой.
С неохотой, я убираю руку. Он отходит назад и вздыхает.
— Дай мне минутку. Джек, наверно, сейчас ставит на то, выйду ли я отсюда со стояком.
— Может и мне поставить немного деньжат. Я бы сорвала большой куш.
— Особенно, если так и продолжишь стоять здесь в этой несуществующей юбке.
— Тебе нравится?
— Если я скажу «нет», ты снимешь ее?
— Есть только один способ узнать.
Он исследует меня под юбкой, длинные пальцы ласкают мое бедро.
— Итан, — говорю я прерывисто. — Если ты продолжишь, мы точно не выберемся отсюда в ближайшее время. Ты же понимаешь это?
— Понимаю. Просто у меня очень горячая девушка, и когда мои руки касаются ее, меня заносит.
Весь воздух покидает мои легкие.
— Ты признаешь, что я твоя девушка? Наконец-то?
Когда он отвечает, его голос звучит мягко.
— Да, Кэсси. Ты моя девушка.
Мой желудок сжимается.
Не думаю, что устану слышать от него это слово в ближайшем будущем.
Хоть он и улыбается, мне также видна и паника в его глазах.
— Тебе страшно даже просто произносить это, да?
— Немного.
— Думаешь, ты сможешь привыкнуть к этому?
Он ласкает мою шею и задумывается на секунду.
— Надеюсь. Я хочу этого.
Моя улыбка подобная дешевым обоям возвращается.
— Я тоже.
Он улыбается, и я обнимаю его.
— Это то, чего ты боялся? Потому что хоть у меня и нет особого опыта в подобных делах… думаю, пока все складывается довольно неплохо.
Его улыбка увядает.
— Тейлор, должен предупредить тебя еще раз, я плох в отношениях. Я же ясно дал это понять, верно?
Я становлюсь на цыпочки и целую его.
— Мы будем в порядке. Не накручивай себя.
Он кивает и вздыхает, и на мгновенье, он становится абсолютно откровенным.
Когда он такой, он кажется самым прекрасным созданием из всех виданных мне.
19
НЬЮ-ЙОРК, НЬЮ-ЙОРК
Нью-Йорк
Дом Холтов
С того места, где мы стоим на тротуаре, особняк Холтов выглядит величественным и респектабельным. Меня передергивает.
Ладно, Кэсси, держи себя в руках. Ты будешь в порядке.
Когда я смотрю на Холта, то замечаю, что он такой же нервный.