Я делаю глубокий вдох.
— Так, каков план?
Он хмурится.
— План?
— Как мы будем вести себя перед твоими родителями? Станем ли мы скрывать, что мы вместе?
— Ты хочешь этого?
— Нет.
— Тогда не будем.
Он говорит это с убеждением, но от моего внимания не ускользает вспышка паники.
— Ну, так что? Мы скажем им, что мы с тобой парень и девушка?
Он секунду колеблется.
— Э-э… да.
Я все еще не убеждена.
— Значит, ты мой парень, Итан, приводишь домой свою девушку, Кэсси, чтобы познакомить со своими родителями?
— Да. — Колебаний в этот раз меньше, но они полностью не отступили.
— Просто обычные парень с девушкой, которые проводят время с предками и занимаются обычными вещами, свойственными парню и девушке. Просто парень и девушка…
— Ладно, прекрати говорить «парень и девушка». Это бесит.
— Перестану, если ты скажешь это.
— Зачем?
— Чтобы я знала, что ты способен на это.
— Я сказал это, когда мы были у Джека.
— Это было сто лет назад. Скажи снова.
Он закатывает глаза.
— Ты моя девушка. Так пойдет? Моя очень горячая, очень раздражительная девушка.
— Ох, парень, это самое милое, что ты когда-либо говорил мне, своей девушке.
Он качает головой и пытается сдержать смех.
— Теперь ты перестанешь?
— Конечно. — Я выжидаю секунду, потом спрашиваю: — Можно мне звать тебя «милый»?
— Нет.
— Кексик.
— Нет.
— Ангелочек?
— Черт, нет.
— Ну, ладно. Просто хотела убедиться, что мы на одной волне.
Он смеется, и я подхватываю, но это лишь притворство. Смех, по крайней мере, помогает мне делать вид, что я не в ужасе.
— Но послушай, — говорит он и берет меня за руку. — Давай я буду тем, кто скажет это маме и папе, когда выдастся подходящий момент, хорошо? Всего пару дней назад я клялся и божился, что ты не моя девушка, и сказал то же самое, когда говорил, что ты приедешь погостить у нас. Я не хочу просто зайти туда и выпалить это, и тем самым выставить себя болваном. Просто дай мне немного времени, ладно?
Мне хочется возразить ему, сказав, что он снова скрывает свои чувства ко мне, но после его поступка на вечеринке, я знаю, что это тут не при чем.
Я снова смотрю на дверь, и моя нервозность увеличивается. Я никогда раньше не знакомилась с родителями своего парня. Да у меня и парня-то раньше не было, не говоря уже о знакомстве с родителями. В смысле, да, я уже встречала их прежде, но тогда я не была его девушкой.
Должно быть, Холт замечает мое напряжение, потому что он наклоняется и целует меня, нежно и долго. Когда он отстраняется, мне уже немного лучше.
— Кэсси, ты справишься. Перестань паниковать.
— Что, если они возненавидят меня?
— Давай без глупостей. Они уже видели тебя, и я могу с уверенностью сказать, что мой папа предпочитает тебя мне. Это я тут должен волноваться. Если мама напьется, то наверняка достанет семейный альбом и покажет тебе фотки её голого сыночка.
Я подавляю смех.
— А там есть недавние фотки? Потому что… хм-м-м. Я бы не отказалась на них взглянуть.
Он качает головой и идет к своему внедорожнику за нашими сумками.
— Да, у мамы целая коллекция фоток ее голого, растущего сына. Это же в порядке вещей.
— Эй, дай помечтать.
Он закрывает машину, но когда я тянусь за своей сумкой, он прогоняет меня, потом берет ее и жестом просит меня подняться наверх.
— Какой ты джентльмен. Помогаешь с сумками, — говорю я.
Он мне криво улыбается.
— Если ты будешь продолжать думать, что я галантный джентльмен после того, как я побуду твоим парнем какое-то время, то такое будет впервые. Лучше начни понижать свои ожидания.
— Никогда. Мои ожидания будут так же высоки, как и длина моей юбки.
Он смотрит на мои ноги опаляющим взглядом, после чего открывает дверь и заводит меня за порог своего дома.
— Мам! Элисса! Мы приехали!
Я слышу пронзительный лай, сопровождаемый звуком царапания когтей по деревянному полу. Затем пушистый клубок с ногами врывается в поле зрения на другом конце коридора. Он скачет по направлению к нам, словно размытое пятно, состоящее из длинной коричневой шерсти и розового языка. Когда он добегает до Холта, он подпрыгивает и просится на руки.
Он бросает сумки и берет щенка на руки, потом отстраняет его от себя, когда тот пытается лизнуть его лицо.
— Господи, Триббл, успокойся. Мы не одни. — Крошечная собачка извивается и лает, и хоть Холт и хмурится, мне видно, что он поражен. — Триббл, это Кэсси. Она останется у нас на несколько дней, так что веди себя прилично.
Я собираюсь было погладить ее, но тут Холт останавливает меня.