Когда я откидываю его рубашку в сторону, она задевает светильник сбоку от нас и тот падает на пол, разбивая фарфор на кусочки.
Он ненадолго отстраняется, чтобы оценить ущерб.
— Ты разбила светильник.
Я двигаю бедрами.
— Замолчи. Светильник не важен. Раздеться, вот что важно.
Неумелыми движениями я расстегиваю свою блузку. Он говорит что-то в знак протеста, но я все равно срываю ее с себя. Она приземляется на пол рядом со светильником, оставляя меня в одном только лифчике. Я прислоняюсь своей грудью к его груди и облегченно выдыхаю. Мне хочется зацеловать его всего. Я начинаю с шеи, обнажая соленость и сладость его кожи, и двигаю своими бедрами, чтобы тереться об него.
Оххх, он так тверд и идеален. Все части его тела имеют потрясающий вкус, и я задаюсь вопросом, так же ли хороша на вкус та самая часть его тела.
При одной лишь мысли об этом, во мне возникает еще большее отчаяние, и мне необходимо получить хоть какое-то облегчение, пока я не вспыхнула пламенем.
— Штаны, — говорю я, но звук едва ли похож на слово. Больше напоминает лошадиное рычание.
— Что? — Он творит нечто потрясающее с моей грудью.
Я едва ли способна сейчас формулировать слова, но все же пытаюсь.
— Холт, во имя всего святого, сними свои чертовы штаны!
Мой крик шокирует его так что он застывает на месте, и я беру дело в свои руки. Он слабо протестует, пока я вожусь с ремнем, но на данном этапе, все его аргументы уже исчерпаны.
Его ремень – один из тех, что состоят из одной только металлической пряжки, которая крепится на застежку или что-то подобное. Я раздосадовано тяну за нее.
— Вот дерьмо…
— Кэсси…
— Как, черт побери, эта штука расстегивается?! — Я хватаюсь за пряжку обеими руками и тяну в попытке разъединить с помощью грубой силы, но ремень не поддается. — Проклятье, Итан, помоги мне!
У меня такое ощущение, словно я нахожусь в фильме-катастрофе, и этот ремень выступает в роли айсберга, который вот-вот утопит славный корабль «Оргазм». Его необходимо уничтожить.
Наконец, когда пряжка поддается, я издаю тихий победный звук и принимаюсь лихорадочно расстегивать его джинсы.
— Я хочу тебя, — говорю я, засовывая руки в его боксеры.
О, боже, да. Вот оно. То, что я хочу.
— Оххххх… Господи. — Его взгляд стекленеет, когда я смыкаю руку вокруг него.
— Пожалуйста, Итан. — Мой голос звучит так жалобно, что мне почти стыдно. — Руби вернется домой только завтра. Вся квартира в нашем распоряжении. Пожалуйста.
Выражение его лица говорит мне о том, что он собирается сказать что-то, чего я слышать не хочу, поэтому я целую его, чтобы заткнуть, и медленно ласкаю. Он стонет и хватает меня за бедра. Ничего из этого не делает меня менее сдержанной.
Я встаю и расстегиваю свои джинсы, потом спускаю их до колен в рекордно быстрое время. Я пытаюсь встать на них, чтобы стянуть с себя, но они такие узкие, что дурацкие штанины не хотят слезать с моих огромных ног.
— Проклятье!
Я дергаю правую ногу вверх и стараюсь высвободить ее, но все заканчивается тем, что я теряю равновесие и приземляюсь лицом на пах Итана. Мой подбородок ударяется о что-то мягкое, и он сгибается вдвое, хватая себя между ног.
— Чёёёёёёёрт, женщина…
— Прости! О, боже! Мне так жаль!
Он сгибается боком на диване. Я пытаюсь встать, отчаянно желая помочь хоть чем-то, но мои ноги все еще в плену штанин, поэтому я просто снова падаю.
— Блин блинский!
Холт стонет, его лицо наполовину вдавлено в диванную подушку.
— Тейлор, если ты собираешься быть бестией, которая уничтожает яйца своего парня, тебе надо начинать материться по-настоящему.
Я сажусь на пол и тяну за джинсы, пока мои ноги не высвобождаются, и потом склоняюсь перед ним.
— Мне так жаль. Ты в порядке?
Его голос натянут, когда он говорит:
— Ну, кончать в рекордно быстрое время – больше не будет для меня проблемой, это уж точно.
Я наклоняюсь и глажу его по волосам.
— Прости меня.
— Ты все повторяешь и повторяешь это. Это не помогает.
— Я не знаю, что еще делать.
Он смотрит на мои джинсы, которые теперь смахивают на джинсовый крендель на полу рядом со мной.
— Ты единственный известный мне человек, который способен превратить раздевание в экстремальный спорт. К чему, черт побери, такая спешка?
— Я просто… хочу тебя.
— Я тоже тебя хочу, но это не значит, что мы должны заняться сексом в эту самую секунду. Мы даже не дошли до третьей базы.
— Дошли ведь.
Он ухмыляется.
— Нет, не дошли. Я бы запомнил, если бы ты доставила мне удовольствие орально. Или я тебе, если на то пошло.