Вся кровь, что пульсирует в нижней части моего тела, приливает к лицу.
— Ты не… В смысле… Это третья база? — Во мне возникает вспышка смущения, когда я представляю, как он доставляет мне удовольствие там. — Я… э-э… думала, это четвертая база.
Он садится прямо и хмурится.
— Кэсси, четвертая база – это секс. Сколько, по-твоему, существует баз?
Я не знаю, но хочу, чтобы он обучил меня всем.
Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его, но он отстраняется.
— Просто… остановись на секунду, ладно? Что с тобой происходит?
— Извини, просто я… — Я сажусь на корточки и упираюсь пятками в пол, чувствуя раздражение и безрассудность. — Ты сводишь меня с ума, и мне хочется доставлять тебе удовольствие, и чтобы ты доставлял удовольствие мне, но ты все продолжаешь останавливаться… — Мои глаза наполняются слезами. Я больше не могу притворяться, что его постоянные отказы не причиняют боль.
— Иди сюда. — Он тянет меня к себе на диван, и мы ложимся бок о бок.
Я вздыхаю, когда он проводит тыльной стороной пальцев вдоль моей щеки.
— У меня просто такое ощущение, будто я хочу этого больше, чем ты и это отстойно, понимаешь?
Он смотрит на меня так, словно я обвинила его в восхищении фильмами Адама Сэндлера.
— Ты думаешь… — Он качает головой. — Ты думаешь, я не хочу тебя? Ты серьезно, черт побери?
Он проводит рукой по моему боку и касается обнаженного участка кожи на бедре.
— Как ты только можешь подумать, даже на секунду, что я не… — Он опускает взгляд. — Черт, в чем это ты?
Мои трусики и лифчик из разных комплектов, но по всей видимости, его это не волнует. Кончиком пальца он пробегает по каемке кружевных шортиков. Это впервые, когда он так близко подбирается к тому, чтобы залезть под мое белье, и частота моего пульса тотчас разгоняется до предела.
— Тебе нравится?
Он сжимает рукой мое бедро.
— Мне нравишься ты. Твои трусики – просто бонус. Если бы ты понимала… будь у тебя хоть какое-то представление, как сильно я… — Он смотрит на меня, взгляд тяжел и мрачен. — Кэсси, я хочу тебя все время. Слишком сильно.
Он наклоняется вперед, чтобы накрыть мой рот своим, и легкое прикосновение почти отвлекает меня оттого, как рукой он пробегает по моей ноге и хватается за место прямо под моим коленом.
— Я должен бережно обращаться с тобой, — говорит он между мягкими, медленными поцелуями. — Потому что, если я все испорчу… — Он целует меня в шею, почти разговаривая сам с собой: — Мне очень не хочется все испортить.
— Ты и не испортишь. — Я беру его лицо в свои руки, чтобы заставить посмотреть на меня. — К тому же, что такого плохого может случиться?
Легким касанием пальцев он проводит по моему животу, потом медленно поднимается к груди. Дразнящими движениями он поглаживает меня там, в то же самое время целуя мою шею, потом мои ключицы и потом холмики поверх моего лифчика. И только мне кажется, что воспламеняться мне дальше некуда, как он опускает руку ниже. И еще ниже. Потом его рука прямо там, поверх моих трусиков. Прикосновения поначалу осторожны, потом он прижимает руку плотнее, заставляя мое дыхание сбиться. Он берет под контроль мое удовольствие так, словно прочел специальное руководство и теперь безотрывно наблюдает за моим лицом, чтобы измерить реакцию.
Как такое возможно? Откуда ему знать, что делать с моим телом, в то время как я сама еще такая неуклюжая и бестолковая?
За каких-то шестьдесят секунд, он приближает меня к оргазму, который сама я могу достигнуть за десять минут. Я инстинктивно трусь о его руку, стараясь найти волшебный центр ощущений, который толкнет меня через край.
— Этот взгляд, — говорит он, когда я откидываю голову на подушку. — Он принадлежит мне. То, как приоткрывается твой рот. Подрагивают твои веки. Это все мое.
Потом я шумно вздыхаю, потому что он пробирается в мои трусики, отодвигая в сторону кружева. Он никогда не делал этого раньше, и о-о-о-о, боже, его пальцы…
Его идеальные, виртуозные пальцы.
Я плотно закрываю глаза, пока он прикасается к тем местам, к которым не прикасался никогда прежде.
Так же постанывая, он прижимается своим лбом к моему.
— Господи… все такое мягкое. И без волос. Что ты, черт побери, пытаешься сделать со мной?
— Руби. — Я ловлю воздух ртом, едва ли соображая.
— Нет, я – Итан. Но если ты хочешь поведать мне лесбийскую историю о тебе и твоей соседке, я весь внимание. — Он прижимает руку сильнее.
— Нет, — говорю я, едва выговаривая слова. — Руби заставила меня сделать бразильскую эпиляцию. Потому и нет волос. Это адски больно.