— Я просто не хочу, чтобы ты совершила ошибки, которые совершил я, — говорит он.
Я киваю.
— Ясно. Теперь я понимаю твои мотивы.
Его взгляд насторожен, но в нем все та же примесь страсти, что я видела ранее.
— Понимаешь?
— Да. Я даже думаю… ну, вообще-то, это очень мило с твоей стороны.
Он хмурится.
— Не называй меня милым. Зови сексуальным. Или офигенным. Или с большим «достоинством». Котята милые, а не я.
Я стараюсь сдержать смех.
— Ну ладно. Ты сексуальный, офигенный, засранец с большим членом.
Он кивает.
— Так-то лучше.
Я пинаю его ногой, и он хватается за нее. Он легко сжимает ее, прежде чем поднести к губам и поцеловать в щиколотку.
Ох, Матерь Божья…
— Ну, — говорит он, целуя меня вдоль ноги. — Я веду к тому, что заморочек у меня много, но влечение к тебе – не одна из них. Контроль над собой в твоем присутствии – другое дело… … — Он многозначительно смотрит на мои трусики и обнаженные ноги. — Это определенно проблема. Я так сильно возбужден из-за тебя все время, что мне стыдно при мысли о том, какой короткой будет моя выдержка, когда мы наконец дойдем до дела.
Я придвигаюсь к нему и сажусь на него, запуская пальцы в его волосы.
— Но мы же дойдем до дела?
Он кладет руки на мои бедра и медленно гладит.
— Возможно. Если мы побудем парой какое-то время, и ты не захочешь меня убить.
— Да, но рискну предположить, что даже если мне захочется убить тебя, я все еще буду хотеть и секса с тобой. Ты уверен, что не хочешь сделать это сегодня? У Руби где-то тысяча презервативов в ее прикроватном столике. Она не заметит пропажи одного. Или четырех.
Он откидывает голову назад и издает не то стон, не то смех, а я тем временем целую его в шею. Я знаю, как сильно он любит, когда я покусываю и посасываю. Пытаюсь ли я заставить забыть его обо всех благородных причинах, по которым нам стоит подождать? Возможно. Я знаю лишь, что чем дольше целую его, тем больше хочу. Он думает, что я в итоге пожалею, если пересплю с ним. Сомневаюсь. Но в одном я уверена: если я дам ему уйти сегодня, не занявшись со мной любовью, то об этом я точно пожалею.
Я покрываю все его тело поцелуями, пытаясь сломить сопротивление.
Его грудь теплая, я ласкаю его мягкими движениями губ и нежными движениями пальцев. Когда я поднимаю взгляд, вижу, что он наблюдает за мной. По мере того, как я спускаюсь ниже и исследую мышцы его живота, он откидывает назад голову и выдыхает.
Я шепчу нежные слова, касаясь губами его кожи. Говорю ему, как он прекрасен, как необычен, как сильно я нуждаюсь в нем. В ответ он хмурится. Не думаю, что он верит мне, но я намерена изменить это.
Когда я возвращаюсь к его губам, он чуть больше приоткрывает мне завесу своего желания и целует меня так настойчиво, что у меня начинает кружиться голова.
Когда я тянусь к ширинке его брюк, он задыхаясь отстраняется.
— Я думал, мы договорились не заниматься сегодня сексом?
— Нет. Ты сказал, что мы должны подождать. Я не согласилась.
— Но ты сказала, что понимаешь. Подумала, что это мило.
— Я понимаю, и твоя забота умиляет. Просто я думаю, что это совершенно необязательно. — Легкими касаниями я провожу пальцами вдоль его груди и наблюдаю, как выступаю мурашки. — Если ты правда не хочешь заходить сегодня слишком далеко, не проблема. Просто скажи мне остановиться. — Я целую его в шею. Пробую на вкус его кожу. Она соленая и теплая, несмотря на внешнюю прохладу. — Я сделаю все, что ты захочешь.
Он хватает меня за бедра, когда я начинаю тереться об него, но возражений не следует.
— Ты хочешь, чтобы я остановилась, Итан? — Я целую его в ключицу и затем в мускул прямо над соском. Он плотно закрывает глаза. — Или ты хочешь, чтобы я продолжала прикасаться к тебе?
Когда он открывает глаза, в них горит пламя. Глубинное и полное желания.
— Ты думаешь, я не смогу остановить тебя?
— Я знаю, что сможешь. Просто очень надеюсь, что не станешь.
Он смотрит на меня несколько секунд, прежде чем притянуть в объятия опаляющего поцелуя.
Губы. Язык. О, боже. Его язык.
Его вкус подобен страсти. Как и запах. И хотя я чувствую, как он старается сопротивляться, я знаю его эрогенные зоны столь же хорошо, сколь он знает мои, и использую это против него.
После еще нескольких минут убеждения, его руки начинают блуждать повсюду, пробираясь под одежду и потягивая за бретельки. Когда я чувствую, каким неуправляемым он становится, я отстраняюсь. Его взгляд прожигает мою кожу, пока он наблюдает за тем, как я снимаю лифчик. И вот в мановение ока от его бережного обращения не остается и следа. Он издает стон и, клянусь, это отзвук того, как поддалась последняя частичка его силы воли. Он встает, подхватывая меня на руки, и создается ощущение, что я нахожусь внутри его кокона. Руки и рот, темнота и стоны желания.