Боже мой, я бы рада кончить один раз, а она целых четыре? Это просто немыслимо.
Я не разговаривала с ней несколько дней. Моя ревнивая вагина не позволяла мне.
Клянусь, иногда я в таком отчаянии, что готова схватить первого парня, который подойдет ко мне, накинуться на него и не успеет он даже опомниться, сорвать с него одежду. А потом я…
— Привет, Тейлор. Пишешь роман?
Я в панике закрываю свой дневник и смыкаю вместе ноги. Поднимаю взгляд и вижу Холта, который смотрит на меня с одной из его фирменных усмешек на лице.
— Чего тебе надо? — спрашиваю я, засовывая свой дневник глубоко в сумку. Ценой больших усилий, мне удается сдержать себя и не вцепиться ему в пах.
Я обмахиваюсь, Господи Иисусе, мое лицо пылает огнем.
— Да что с тобой такое, женщина? Ты больна?
Он дотрагивается тыльной стороной пальцев до моего лба. Я могу думать лишь о том, как хочу, чтобы его пальцы ласкали меня в интимных местах.
Да, я больна. В чрезвычайно сексуально-извращенной форме.
— Я в порядке, — говорю я и встаю, чтобы уйти подальше от него. Все заканчивается тем, что я теряю равновесие и клонюсь к земле. Потом его руки подхватывают меня, и мое возбужденное, изголодавшееся тело оказывается напротив него. Я изо всех сил борюсь с желанием не прижаться к его бедру.
— Вот дерьмо, ты сегодня даже на ногах не держишься, — ворчит он. — Что за черт?
У меня есть лишь мгновение, чтобы насладиться ощущением его рук под моими, прежде чем он отстраняется, и проделывает свой уникальный трюк – выдыхает, проводя пальцами сквозь волосы.
Мне надо убраться от него подальше, иначе, клянусь крошечным, приятно пахнущим младенцем Иисусом, я повалю его на землю и оседлаю.
Я поворачиваюсь и ухожу.
— Куда ты, черт побери, собралась? — кричит он мне в след.
— Куда-нибудь.
— Тейлор, спектакль с участием Бензо Ра скоро начнется. В театре. Который находится в направлении противоположном тому, куда ты сейчас направляешься.
Я замираю на месте. Из-за своей одержимости сексом я чуть не забыла о постановке всемирно известной труппы, которая посетила нашу школу и выступит с эксклюзивным спектаклем.
Я разворачиваюсь на каблуках и проношусь мимо него.
— Я это знала.
Он идет нога в ногу рядом со мной. Я начинаю идти быстрее, чтобы отвязаться от него, но куда мне до его дурацких, длинных ног.
— Ты будешь прослушиваться на роль Джульетты на следующей неделе? — интересуется он.
Я усмехаюсь и качаю головой.
— Нет.
— Почему нет?
— Потому что мне и подавно не светит главная роль. Мне скорее достанется роль «третьей гостьи слева», и во время репетиций я буду сидеть в гримерной, решая кроссворды.
Он останавливается и смотрит на меня.
— Почему, черт побери, ты не хочешь попробовать?
— Потому что я могу облажаться.
— С чего бы это?
— Потому что, — говорю я, — я смотрю на наших одногруппников и вижу, что все – абсолютно все – имеют больше представления о том, чем мы вообще здесь занимаемся. Практически у всех есть какой-нибудь профессиональный опыт и некая подготовка, в то время как я в этом полный ноль. Такое ощущение, будто вы, ребята, уже водите спортивные машины, а я все еще катаюсь на детском четырехколесном велосипеде.
Он хмурится.
— Какие глупости.
— Правда? Холт, в моей школе даже не было курсов актерского мастерства. Я взяла пару частных уроков у парня, чьим звездным часом стала роль приглашенной звезды в шоу «Дерзкие и красивые»11, а на днях я услышала разговор Зои и Фиби о Станиславском12, и ей-богу, выпалила: «Ух ты, я обожаю его. Кажется, я видела его на финальной игре Открытого чемпионата США по теннису».
Несколько секунд он смотрит на меня своими раздражающими голубым глазами, не моргая.
— Ну, эй, каждый может так ошибиться. Отца современной актерской системы легко спутать с игроком в теннис.
Он сохраняет спокойствие ровно три секунды, потом его лицо расплывается в широкой улыбке, и он сгибается пополам от смеха.
— Ненавижу тебя, — говорю я, уходя от него.
— О, да брось, Тейлор, — призывает он, следуя за мной.
— Я говорю тебе, о том, какой неуверенной и ущербной чувствую себя, и это твоя реакция? Видишь? Вот почему мы не друзья.
— Ничего не могу поделать.
— Знаю. По всей видимости, мое невежество вызывает у всех смех.