6
БЕЗОГОВОРОЧНЫЙ ВЫБОР
Наши дни
Нью-Йорк
Четвертый день репетиций
Сегодня в кофейне царит суматоха, но здесь есть бесплатный Wi-Fi. Идеальное место, чтобы вытащить свой айпэд и забыться на время обеденного перерыва. Большинство дней я делала записи в своем дневнике. В основном, потому что Тристан продолжает настаивать, что это удержит меня в здравом уме в связи с безрассудностью возникшей ситуации. И как обычно, он прав.
Разумеется, теперь я веду онлайн-дневник, где у меня стоит зашифрованный пароль и мне обеспечена система безопасности надежнее, чем у самого президентского кортежа, но все же это не сравнится с ощущениями, которые возникают, когда ты излагаешь свои мысли на бумаге.
Каждый день Элисса с Итаном предлагают мне присоединиться к ним за ланчем, но об этом не может быть и речи.
Я прихожу на работу, выполняю свои обязанности, и за кулисами держусь от Итана настолько далеко, насколько это возможно. Он продолжает подстерегать меня, чтобы вывести на разговор, но я научилась сторониться и отмахиваться лучше, чем чемпионы мира по боксу.
Разговоры не приведут ни к чему, разве что мы ударимся в мучительные и болезненные воспоминания. Никто из нас не нуждается в этом.
Я допечатываю последнюю запись в дневнике, когда рядом со мной приземляется огромная порция салата «Цезарь». Я уже было собираюсь сказать, что не заказывала его, как поднимаю взгляд и вижу Элиссу.
— Ты становишься худой, как щепка, — говорит она, устраиваясь рядом со мной со своим обедом. — Женщине не выжить только на кофеине и никотине, знаешь ли.
— Неправда, — говорю я, улыбаясь ей. — Я — яркий тому пример.
— Ну, по мнению вашего ассистента режиссера, ты становишься похожа на китайский болванчик16, так что давай ешь. Я угощаю.
Только когда я смотрю на салат, осознаю, насколько голодна.
— Да, мэм.
Убирая планшет в сторону, я замечаю на противоположном конце кафе одиноко сидящего Холта.
Проклятье. Из всех закусочных этого огромного города, ему приспичило прийти именно сюда. Предполагалось, что это зона свободна от Холта.
Словно предугадав мой следующий вопрос, Элисса говорит:
— Я решила пообедать с тобой, потому что устала от его компании. Всякий раз, когда я спрашиваю его, как обстоят между вами дела, он замыкается в себе.
Я пожимаю плечами и продолжаю есть. Я уже давно смирилась и бросила попытки понять мотивы Холта.
— Вы едва ли обмениваетесь парой слов на репетициях. Ты даже не смотришь на него, тогда как он только и делает, что пялится на тебя. Не хочешь сказать мне в чем дело?
Я украдкой смотрю на Холта, который что-то читает и рассеянно тыкает вилкой в тарелку с картофелем.
— Ни в чем, — говорю, делая глоток газировки. — Просто много работы.
Она склоняет голову в сторону, внимательно изучает меня несколько секунд, и затем говорит:
— Ты трахаешь моего брата?
Я одновременно начинаю смеяться и кашлять. Кола струйкой стекает по моему подбородку, и я хватаю стопку салфеток, чтобы привести себя в порядок.
Судя по его виду, Холту неведома тема нашего разговора. Слава богу.
— Конечно же, нет, — шепчу я. — Думаешь, у меня полностью отсутствует инстинкт самосохранения?
Она кидает беглый взгляд на Холта, потом шепчет в ответ:
— Думаю, когда дело касается моего брата, ты не можешь ясно мыслить, и, если ему вздумается затащить тебя в постель, тебе потребуется не более трех секунд, чтобы раздвинуть перед ним ноги.
— Неправда.
— Серьезно? — говорит она. — Энергия, которая вспыхивает между вами на репетициях, способна обеспечить теплом половину Нью-Йорка. У вас обоих виноватый вид. Если вы не трахаетесь, тогда что?
Определенно на этот разговор я не настроена сейчас, да и не буду ни потом, никогда.
Я вздыхаю и качаю головой.
— Слушай, я бы солгала, если бы сказала, что меня до сих пор не влечет к нему. Но, боже, Элисса, это все. Я не собираюсь связываться с ним снова. Никогда.
— Но, вероятно, у тебя еще остались к нему чувства. Я думала, ты умчишься за миллион миль, когда узнаешь, что у него главная мужская роль. Почему же ты этого не сделала?
Пожимаю плечами.
— Понятия не имею.
Это не совсем правда. Я должна была увидеть его. Мне необходимо было услышать слова извинения о том, что он совершил ошибку, но сейчас я начинаю сомневаться, что это когда-нибудь случится. Полагаю, теперь я просто хочу пройти через это, дабы доказать себе, что смогу жить дальше без него.
— Ну, ты точно не из робкого десятка, — говорит Элисса. — В смысле, я люблю своего брата, но поступи со мной кто-нибудь так, как поступил с тобой он… — Она вытирает губы салфеткой. — Скажем так: я понимаю, почему ты перестала отвечать на мои звонки. Когда Итан сказал мне, что ты получила роль, я подумала, что это шанс наладить между нами отношения.