— Лисса, ты не портила наши отношения. Твой брат сделал это.
— Знаю. Но я рада, что мы снова общаемся. Я скучала по тебе.
Я беру ее за руку и сжимаю.
— Я тоже по тебе скучала. — До этого момента, даже не осознавала, как сильно.
— Ха, после обеда Марко собирается прогнать сцену с поцелуем? — говорит она, поливая кетчупом картошку. — Нервничаешь?
— Нет. Мне не впервой приходится играть с твоим братом, когда я его на дух не переношу.
— Верно. Но с тех пор много воды утекло.
— И я была слишком молода, чтобы отделить реальность от фантазии. — Я набиваю полный рот салата, хоть у меня уже и пропал аппетит.
Элисса доедает свой последний тост с сыром и говорит:
— Значит, ты без проблем поцелуешь его? Это не возродит прежние чувства?
Пожимаю плечами.
— Тут нечего возрождать. От прежних чувств ничего не осталось.
Она смотрит на меня несколько секунд, и потом качает головой.
— Ну, конечно. Не осталось.
Мы продолжаем вести легкую беседу, никто из нас больше не упоминает Итана. Наша дружба и так слишком часто вращалась вокруг него, тогда как нам стоило бы думать только о себе.
Пока мы болтаем, я замечаю, как три девочки окружают стол Итана. Его поклонницы. Около театра его всегда поджидает парочка таких. Они будто обладают шестым чувством насчет его местонахождения. Это так бесит.
Они визжат и просят у него селфи с автографом. Пожирают глазами, как будто он дар свыше. Выпячивают сиськи словно у них есть шанс.
Если бы они только знали правду. Несмотря на его ангельское личико, он – дьявол. Подонок, бросивший Кэсси.
Я доедаю остатки салата с преувеличенным усердием, пока шквал смешков заполняет кафе.
Черт бы побрал его глупое ангельское личико.
После того, как мы с Элиссой заканчиваем есть, она говорит:
— Увидимся на месте. Не забудь нанести бальзам для губ. Итан не брился. Не хочу, чтобы у тебя появилось раздражение. — Она отрывисто меня обнимает, и идет оплатить счет.
Когда она исчезает, я протяжно выдыхаю.
Я почти забыла о поцелуе. Ну, не столько забыла, сколько изолировала себя от этой мысли. Как бы подтвердил Тристан – мой талант отрицания впечатляет.
Я собираю свои вещи, когда чувствую чье-то присутствие за спиной. Меня совершенно не удивляет, что мое тело реагирует еще до того, как я вижу его.
— Значит, с моей сестрой ты разговариваешь, а со мной нет? — говорит он, когда я поворачиваюсь.
— Это потому что твоя сестра мне до сих пор нравится.
Он напускает на лицо свою фирменную хмурость.
— Мы должны иногда разговаривать, Кэсси.
— Ничего мы не должны. — Я беру свои вещи и протискиваюсь мимо него, направляясь к выходу.
Естественно, он следует за мной.
— Ты думаешь, что мы справимся со спектаклем, когда у нас такие напряженные отношения? И это не повиляет на нашу игру?
Я выхожу на улицу, и из-за уличного шума мне приходится повысить голос:
— Я не позволю этому повлиять на нашу игру. Это работа моей мечты. И, несмотря на то, что вселенная поиздевалась надо мной, выбрав тебя на главную роль, я собираюсь вкладываться по полной. — Поворачиваюсь к нему. — Если тебя что-то напрягает, сделай нам обоим одолжение, откажись от роли.
Он подается вперед, целенаправленно вторгается в мое личное пространство, чтобы сбить с толку.
— Кэсси, не обманывай себя, думая, что сможешь исполнить эту роль лучше с кем-то другим, нежели со мной, потому что мы оба знаем, что это бред.
— Я готова попробовать, — говорю я, одаривая его милой улыбкой.
Только он собирается возразить, как появляется еще больше его поклонниц.
Они отталкивают меня в сторону, чтобы добраться до него.
Он в их полном распоряжении. Я устала быть его фанаткой.
Удаляясь, я слышу, как он окликает меня.
Но я не останавливаюсь.
Шесть лет назад
Вестчестер, Нью-Йорк
Гроув
Шестая неделя занятий
Он пристально смотрит на меня.
Все мое внимание направлено на Эрику, и я пытаюсь сконцентрироваться. Это сложно. Его взгляд вызывает во мне электрическое покалывание, начиная с области затылка и распространяясь по всему телу.
Я бы сказала ему прекратить, но это означало бы признать его существование, а я ни за что не сделаю это в обозримом будущем.