— Слушай, — говорит он, — насколько большим дураком я выставил себя прошлой ночью? Можешь соврать и сказать: «совсем не выставил», потому что у меня такое чувство, что все было плохо.
Я едва не роняю кофе.
— Ты не помнишь?
Он сглатывает и выдерживает паузу.
— Нет, помню, просто… не знаю, как сильно ты могла смеяться после нашего разговора. Я бы не стал винить тебя за это.
— Я не смеялась, — говорю я, стараясь быть предельно честной. — Я была слишком потрясена твоими извинениями, и мне оставалось лишь убеждать себя, что это был не сон.
Он кивает.
— Да, я осознаю, что у меня проблемы с этим. Это одно из моих качеств, над которыми я работал.
— Очень жаль, что ты не работал над этим, когда мы были вместе.
Я чувствую вину за боль, которая отражается на его лице, но, что я могу сделать? Не так-то просто перестать быть стервой по отношению к нему всего за ночь.
Марко влетает в зал, и начинается суматоха, когда члены технического персонала перемещают декорации в нужное положение. В середине репетиционного зала стоит кровать, приподнятая под таким углом, чтобы зрители могли видеть нас, когда мы будем на ней лежать.
У меня пересыхает во рту от одного взгляда на нее.
Я украдкой смотрю на Холта. Он делает глубокие, размеренные вдохи в попытке разогреться, или же успокоиться. Я следую его примеру. Сердце начинает биться чрезмерно быстро.
А пять минут спустя, Марко ставит нас в самое неловкое положение, в каком только могут оказаться бывшие влюбленные – Итан лежит у меня между ног, мое лицо в его ладонях, его губы прямо над моими.
Он целует меня нежно и сладко, двигаясь бедрами назад-вперед, но потом издает тихий стон и закрывает глаза.
— Посмотри на меня, Сэм, — шепчу я.
Он открывает глаза.
Такие красивые. Бездонные и сложные для понимания. Всегда.
— Поцелуй ее снова, — требует Марко. — Поцелуй в губы, и затем медленно перейди на шею.
Мгновение Итан смотрит на меня в нерешительности, затем подчиняется. Его губы мягкие, но сомкнутые.
Я оцепенело лежу на кровати, понимая, что должна поцеловать его в ответ, но боясь этого.
Он отстраняется и смотрит на меня в замешательстве.
Проклятье, мне нужно начать думать как Сара.
Он – Сэм. Их с Сарой ждет счастливый конец. Я читала сценарий.
Он целует меня снова, и я неловко отвечаю.
— Ты должна издавать хоть какие-то звуки, Кэсси, — говорит досадно Марко. — Ничего из того, что ты делаешь, не видно отсюда. Больше движений.
Я высвобождаюсь из оцепенения и пытаюсь выполнить работу.
Начинаю с того, что обхватываю его руками и издаю громкие стоны, двигая бедрами и выгибая спину. Это выглядит фальшиво и пошло, но на данном этапе, я без понятия, что, черт побери, вообще делаю.
Я хватаю его за задницу и прижимаю к себе.
— Черт побери, Кэсси, — шепчет он, тяжело выдыхая мне на плечо.
— Уверена, в сценарии написано: «О, Сара, я люблю тебя», — говорю я, после чего начинаю стонать и целовать его в шею.
Инстинктивно, я тянусь ему за плечи и хватаюсь за край его футболки. Рывком стягиваю ее через голову и бросаю на пол.
— А это по сценарию снимать с меня одежду? — шепчет он. — Я думал, детали мы отработаем позже.
— Ну что сказать? Ничего же из того, что я делаю не доходит до зрителя. Что-то мне подсказывает, твое обнаженное тело их сразу оживит.
Так приятно испытывать агрессию. Это помогает мне не поддаться чувствам.
Все чаще фальшивые стоны срываются с моих уст, но как только его мышцы напрягаются под моими пальцами, все мысли о Сэме вылетают в чертово окно.
Полуобнаженный Итан.
Он чувствуется невероятно. Еще более невероятно, чем раньше, если такое вообще возможно.
Я настолько отвлечена его обнаженной грудью, что напрочь забываю, что должна сказать по сценарию. Сара ушла, пока-пока.
Медленно пробегаю руками вдоль его живота и спины, слегка поддевая пояс джинсов. Он бормочет что-то отдаленно похожее на «Господи, мать его, Иисусе».
Потом опускает голову мне на плечо и простынь по обеим сторонам от моей головы натягивается, когда он сжимает руки в кулаки. Все его мышцы напрягаются, и такое ощущение, что он не дышит.
— Назовите мне хоть одну причину, почему вы остановились? — спрашивает Марко в недоумении. Он поворачивается к Элиссе. — Почему они остановились?
Итан по-прежнему не дышит
— Итан? — шепчу я.
Он не шевелится, но, когда выдыхает, мою шею обдает теплым воздухом.
— Что?
— Ты в порядке?
Он замолкает и делает вдох.
— Ага. В порядке.
— Твоя реплика?
Он напрягается.
— Что моя реплика?
— Сейчас твоя очередь говорить реплику?