Весь воздух покидает мои легкие.
— Так вот каков твой план? Боже, Итан! Какого черта?
— Не делай этого, — говорит он на полном серьезе. — Не забегай вперед событий, пока мы еще даже не попытались.
— Я и не забегаю. Лишь говорю о том, что ты надеешься на невозможное. С какой стати ты питаешь такие нереалистичные ожидания насчет нас? Прошло столько времени.
Он вздыхает и когда снова заговаривает, его голос звучит мягче, но все также решительно.
— Не ожидай многого, если тебе так нужно, чтобы защитить себя, но не жди от меня того же. Этого не будет. Если мои ожидания слишком высоки, то единственный человек, кому будет больно – это я.
— Итан, нет…
Он берет меня за руку и легко проводит большим пальцем по моей коже. Такой милый, простой жест, но я чувствую его всем телом.
— Послушай, Кэсси, я понимаю, — говорит он. — Понимаю, как ты себя чувствуешь, потому что я тоже чувствовал это. Куда легче ничего не ждать, потому что потом будет нечего терять. Но это так не работает. Я пытался убедить себя в том, что мне ничего от тебя не нужно и закончил тем, что потерял все.
Он смотрит мне в глаза, и думаю, Марко прав. Как бы сильно он ни разбил моё сердце, я разбила и его тоже.
— Я не хочу ничего больше. Если ты вытуришь меня из пьесы, я пойму, но не допущу, чтобы ты вычеркнула меня из своей жизни без борьбы. Мы разобрались?
Теперь мне понятно, почему Марко уступил. Его страсть очень убедительна.
Он хочет бороться за нас? Это значительно всё меняет.
Шесть лет назад
Вестчестер, Нью-Йорк
Дневник Кассандры Тейлор
Дорогой дневник,
Сейчас утро после «Ох» дня – дня, который навсегда сохранится в моей памяти с приятным покалыванием между ног.
Я даже не могу выразить словами чувства, которые Холт вызвал во мне.
Это неестественно для одного мужчины быть таким невыносимо сексуальным. Быть может, он заключил сделку с дьяволом. Это бы я поняла.
Он продал душу Люциферу взамен на сексуальную мощь над отчаявшимися девственницами.
Это бы многое объяснило.
По-видимому, Оливия чувствует то же самое. Она была очень зла на него.
Мне остается только гадать об их истории. Или, возможно, когда дело будет касаться недоступных, плохих парней, мне лучше прибегать к старому доброму методу и прятать голову в песок. То, чего я не знаю, не навредит мне, верно?
Верно?
Когда я подхожу к театру, Холт уже стоит на месте в ожидании меня. Я съеживаюсь, когда осознаю, как рада его видеть.
Боже, Кэсси. Остынь. Не позволяй ему использовать свои дьявольские способности на тебе.
О, боже. Слишком поздно. Только взгляни на него.
Темные джинсы. Черная футболка с V-образным вырезом, небрежно заправленная в пояс. На ремне винтажная пряжка, которую меня так и подмывает расстегнуть зубами.
Он поднимает взгляд, когда я подхожу ближе. У него в руках два картонных стаканчика. Я так понимаю, один предназначается мне, хоть и уверена, что сегодня он не предложит мне «Членочино». Не после его искусного петтинга.
Может Старбакс готовит «Оргазмлатте».
Не сводя с меня взгляда, он немного выпрямляется. Его грудь вздымается и опускается от глубоких вздохов.
О, да. Он точно хочет довести меня до оргазма. Он хочет довести меня до чертовски сильного оргазма.
Может на этот раз он использует свои пальцы.
Боже, пожалуйста, пусть он использует свои сексуальные пальчики.
Я улыбаюсь ему. Он сглатывает, но не улыбается в ответ.
Сигнал тревоги раздается в моей голове.
— Привет, — говорю я, стараясь звучать непринужденно.
— Привет. — Непринужденность у него получается ничуть не лучше моего.
Он нервничает. Даже немного взмок от пота. Он протягивает мне стаканчик, и я его принимаю. Подозреваю, что это все-таки «Членочино».
Он ставит свой стаканчик на скамейку рядом с собой и выпрямляется. Его брови сходятся вместе, когда он говорит:
— Слушай, Тейлор, насчет вчерашнего…
Проклятье, Холт. Не говори это.
— Мне не следовало делать… ну знаешь… этого. С тобой.
Он смотрит куда угодно, только не на меня.
— Это было чертовски глупо и неправильно… и… я использовал тебя.
— Нет, — говорю я с негодованием. — Ты не использовал меня. Я хотела, чтобы ты…
— Тейлор, — перебивает он. — Я поимел тебя как гребаную собаку. Перед нашим преподавателем по актерскому мастерству. Что, черт побери, со мной не так?