Провожу ладонями вдоль его рук и обнаруживаю в кулаке маленькую склянку.
— Что он в руке сжимает? — говорю я хриплым от волнения голосом. — Это склянка.
Я подношу её к носу и вдыхая, стону от горькой муки.
— Он, значит, отравился?
Я заглядываю внутрь, нуждаясь лишь в остатке, но там пусто. Разъяренная, я отбрасываю склянку в сторону.
Хватаю Ромео за голову и выговариваю ему, проливая слезы на его умиротворенное, красивое лицо.
— Ах, злодей, все выпил сам, а мне и не оставил!
Его губы размыкаются, и я наклоняюсь, закрывая полные слез глаза, когда наши лбы соприкасаются.
— Но, верно, яд есть на его губах. Тогда его я в губы поцелую. И в этом подкрепленье смерть найду.
Я осторожно прижимаюсь своими губами к его. Все еще такие мягкие. Как можно быть бездыханным, но ощущаться столь живым?
Я нежно посасываю его губы, отчаянно пытаясь найти остатки яда. Холт напрягается подо мной.
— Какие теплые, — выдыхаю напротив его губ.
Он напрягается еще сильнее.
Я провожу языком по его нижней губе, он стонет и его тело дергается.
— Стоп! — кричит Эрика.
Холт садится и злобно смотрит на меня.
— Что ж, Джульетта, — говорит Эрика. — Кажется, твои губы обладают чудодейственными целебными свойствами. Если бы Шекспир написал для Ромео такое волнительное воскрешение, которое только что сымпровизировал мистер Холт, у этой пьесы был бы намного менее трагичный конец и зрители могли бы разойтись по домам, насвистывая веселую мелодию.
— Она облизала мои губы, — возражает Холт.
— Именно это и сделала бы Джульетта, — говорю я. — Она пытается принять яд с его губ. Тебе повезло, что я не засунула язык в твой рот, и не закружила им как ершиком для унитаза.
— О, потому что это сделала бы Джульетта? Не ты.
— Да.
— Пустой треп.
— О, мой бог, может вы двое уже потрахайтесь! — кричит Джек Эйвери из зрительного зала.
Актерский состав взрывается оглушительным смехом, и мы с Холтом обмениваемся смущенными взглядами.
Если бы все было так просто, Джек.
Эрика призывает актерский состав к тишине.
— Мистер Холт, то, что сделала мисс Тейлор, показалось мне вполне приемлемым. Возможно, вам просто стоит умерить вашу реакцию. Вы мертвы. Не имеет значения, даже если она вылижет весь ваш рот вплоть до миндалин. Вы не двигайтесь. Понятно?
Холт качает головой и едко усмехается, после чего снова одаривает меня уничижительным взглядом.
Моя улыбка не могла бы стать более самодовольной, даже если бы я купила ее у Самодоволя Самодовольного в Лавке самодовольства в Самодовольграде.
Он закатывает глаза.
— Теперь, мисс Тейлор, — говорит Эрика, глядя на меня, — когда вы схватите кинжал, чтобы заколоть себя, я хочу, чтобы вы оседлали его.
— О, да чтоб меня! — причитает Холт.
Эрика смотрит на него.
— Мистер Холт, когда мисс Тейлор упадет на вас, я не хочу, чтобы вы выглядели так, словно были застрелены в бандитских разборках. Вы должны умереть так, как жили – как влюбленные.
Я прислушиваюсь ко всему, что она говорит, но мой разум сосредоточен на двух словах. Оседлать его.
Ноги по бокам. Части тела прижимаются друг к другу.
Ну и ну!
Холт потирает лицо и стонет.
Эрика улыбается нам. Думаю, она наслаждается нашим взаимным дискомфортом.
— Давайте вернемся к поцелую, и посмотрим, сможем ли мы довести всё до конца. Члены остального состава, участвующие в этой сцене, не могли бы вы, пожалуйста, подняться сюда и занять свои места?
Начинается небольшая суматоха, когда актеры занимают свои позиции. Холт сверлит меня взглядом.
Я удостаиваю его своей самой невинной улыбкой.
Его вид настолько ожесточен, что меня бы это испугало, не наслаждайся я так сильно его безвыходным положением.
— Ложись, любимый, — шепчу я сексуально. — Мне нужно кое-что проделать, оседлав тебя.
Он бормочет под нос ругательства и ложится.
По-моему, джентльмен, слишком много возражает 24.
— Хорошо. Поехали. Благодарю вас, мисс Тейлор.
Я начинаю сцену заново. Когда я дохожу до поцелуя, то целенаправленно делаю это так эротично, как только возможно. Дыхание Холта становится тяжелым, и тихий стон вырывается из него.
Ну-ну. Играй мертвеца, сексуальный труп.
Он выдыхает, но не шевелится.
Хороший мальчик.
Из-за кулис доносятся голоса, и я смотрю в их направлении. У Джульетты заканчивается время.
— Чьи-то голоса! — паника окрашивает мой голос, пока я в отчаянии озираюсь по сторонам. — Пора кончать.
Я замечаю нож и после того как перебрасываю через Холта ногу, сажусь на его пах и хватаю бутафорский кинжал, который он прикрепил к своему бедру.