— Если я угадаю, — отвечает Итан, — возможно, она увидит, что, несмотря на все мои промахи, я все еще знаю ее лучше, чем любой другой.
Он пристально смотрит на меня и когда жар простирается через стол, мне приходится отвести взгляд.
Шери переступает с ноги на ногу, а я хватаюсь за край скатерти.
Если посмотреть в словаре слово «неловко», там будет изображение этого момента.
Прежде чем это успевает зайти слишком далеко, Итан откашливается и заказывает Дакхорн Виньярдс Мерло25 с абсолютной уверенностью.
Это отличный выбор. Не знаю, почему я так удивлена.
Когда официантка уходит, он откидывается на спинку стула и сплетает пальцы на столе перед собой.
— В точку, да?
Пожимаю плечами.
— Возможно.
Вид у него довольный.
— Я не был уверен, что могу еще делать это. Много времени прошло.
— Да уж.
Он смотрит на меня несколько секунд, и потом говорит:
— Слишком много, Кэсси.
Гробовая тишина повисает между нами.
Мы оба знаем, что это последний шанс для нас. Наша последняя возможность спасти то немногое, что было хорошего в наших катастрофических отношениях.
Напряжение удушает. Я откашливаюсь. У меня во рту суше, чем в Сахаре.
Сколько требуется времени, чтобы схватить бутылку вина и два бокала? Шери что, топчет этот чертов виноград сама?
Живот сводит от волнения. Я бы сейчас не отказалась от сигареты, но здесь запрещено курить.
Холт хрустит пальцами, и мне буквально видно, как слова крутятся у него в голове.
Я смотрю на его пальцы. Его большие пальцы медленно трутся друг о друга, руки напряжены и словно не знают покоя. Мне хочется потянуться и усмирить их, заверить его… в чем? Что я не буду вести себя как стерва? Что я спокойно и внимательно выслушаю его, и рассудительно отнесусь ко всем оправданиям?
Я не могу ему этого сказать. Это было бы неправдой.
Велика вероятность того, что этот вечер кончится плохо. Что после разговора, мои благие намерения быть друзьями, исчезнут.
Он знает это не хуже меня.
Через несколько минут, которые кажутся вечностью, Шери приносит нам вино. Мы с Холтом смотрим на нее с отчаянной благодарностью, пока она наполняет наши бокалы. Когда она уходит, мы залпом опустошаем их, и ставим на стол.
Он досадно вздыхает и проводит по лицу рукой.
— Это не должно быть так трудно.
— Ты правда удивлен? — говорю я. — Мы же не из тех, кто ищет легких путей.
— Это точно.
В моем животе все сжимается, и я отпиваю приличный глоток вина, пытаясь унять расстройство.
Холт хмурится.
— Ты в порядке?
Делаю очередной большой глоток и киваю.
— Да. Лучше не бывает. Отличное вино.
Я не вру насчет вина. Оно восхитительно. Я вру насчет своего состояния. В итоге, я перебираю с алкоголем и к тому времени, когда мне кажется, что я готова иметь дело с Итаном, мой желудок говорит мне совсем обратное.
Внутри все снова сжимается, и я морщусь.
— Кэсси?
Меня бросает в пот, и я точно знаю, что за этим следует. Слюна заполняет мой рот, пока я несусь в уборную.
Я успеваю как раз вовремя.
Я полощу рот, когда раздается стук в дверь.
— Кэсси? Ты в порядке?
Пауза.
— Не совсем.
— Я могу войти?
— Если хочешь.
Как и все уборные, эта выдержана в классическом стиле. Очень чистая. Высококачественная отделка. Живые цветы.
Он заходит и закрывает за собой дверь, когда я уже заканчиваю мыть руки.
— Раньше это я был тем, кого выворачивало от волнения, — говорит он.
Я вытираю руки бумажными полотенцами, и затем кидаю их в урну.
— Ну, теперь это я.
— Полегчало?
— Немного.
Он собирается было дотронуться до моего плеча, но я инстинктивно отхожу в сторону. Быть утешенной им – не то, с чем я могу справиться сейчас.
Он опускает голову и вздыхает.
— Когда я проигрывал этот вечер в своей голове – и позволь сказать, я проигрывал его часто – я был гораздо более уравновешен. И рвота практически не принимала участие. Теперь же, я не только довел тебя до ужасного состояния, но и забыл все, что планировал тебе сказать.
Я смотрюсь в зеркало. Я выгляжу страшнее черта. Нет, не настолько хорошо. Я выгляжу как черт, переживший ядерную зиму и зомби апокалипсис.
Я собираюсь было подправить растекшийся макияж, как вдруг Итан делает шаг вперед и перебрасывает мои волосы назад через плечо. Моя спина тут же покрывается мурашками.
— Боже, Кэсси, — шепчет он. — Даже когда у тебя расстройство желудка, ты все также самая красивая женщина из всех, кого я видел.
Я замираю, пока он пристально смотрит на нас в зеркало.
— Итан, ты не можешь говорить такие вещи.