В помещении тепло и слабое мерцание, исходящее от рабочего освещения, отбрасывает длинные, зловещие тени от декораций.
Замечательно. Не хватало только, чтобы мое тело сковал страх, как будто я недостаточно волнуюсь.
Я делаю глубокий вдох и иду вдоль декораций. Провожу ладонью по камню из пенопласта и по деревянной панели, вглядываюсь в многочисленные ряды пустых сидений. Я стараюсь игнорировать мурашки, что пробегают по моим рукам, когда чувствую свечение нескольких сотен пар фантомных глаз.
Я хочу показать класс сегодня.
Я хочу, чтобы Холт показал класс.
Успех всей пьесы зависит от нашей собранности, а у меня нет ни малейшего представления, как это осуществить.
Я становлюсь посередине сцены и глубоко вдыхаю, делая упражнения по йоге. Растягиваю мышцы. Сосредотачиваюсь.
Через некоторое время, йога постепенно переходит в тайзцы. Я закрываю глаза и концентрируюсь на дыхании. Вдох. Выдох. Медленные движения. Синхронизация воздуха и движений. Выдыхаю страх. Вдыхаю уверенность.
Я концентрируюсь на изображениях, которые доставляют мне удовольствие. Неизбежно, мои мысли обращаются к Холту. Выразительная линия его подбородка покрыта легкой щетиной, так мужественно и сексуально. Его губы, невыносимо шелковистые и мягкие. Его глаза. Огненные. Встревоженные. Испуганные и в то же время вселяющие страх.
Все мое тело оживает, пока я думаю о нем.
Держаться на расстоянии было пыткой. Я стараюсь не задерживать на нем взгляд подолгу, даже во время игры, иначе боль становится невыносимой. Я сосредотачиваюсь на стене позади него, либо на какой-нибудь части декорации, либо на его волосах. На чем угодно, только не на его убийственных глазах, вызывающих во мне желание часами делать с ним очень, очень плохие вещи.
Когда я выдыхаю в последний раз, мною овладевает спокойствие. Средоточие и готовность.
Когда же я открываю глаза, я чуть не наделываю себе прямо в штаны, потому что лицо Холта лишь в нескольких дюймах от меня.
— Господи, боже мой! — вскрикиваю я, размахивая руками, словно парящий в небе осьминог.
Холт отпрыгивает на несколько метров назад и хватается рукой за грудь.
— Черт, Тейлор! Ты до чертиков напугала меня! Господи Иисусе!
— Я напугала тебя?! — Я подхожу к нему и с размаху бью в грудь. — Я из-за тебя чуть не обмочилась!
Он начинает заливаться смехом.
— Это не смешно! — говорю я, ударяя его в грудь.
— Еще как смешно, — отвечает он, пятясь назад, пока я колочу его.
— Каким больным на голову надо быть, чтобы так к кому-то подкрадываться?!
— Я не хотел тебя беспокоить, — говорит он, пытаясь поймать мои ловкие руки. — Черт, прекрати бить меня.
Он притягивает мои руки к своей груди, но у меня и так достаточно проблем с моим бешено стучащим сердцем, чтобы обратить внимание на то, какие его мышцы теплые и упругие под моими пальцами.
Я высвобождаюсь из его хватки, потом направляюсь к спальному гарнитуру и плюхаюсь на кровать.
— Какого черта ты здесь делаешь? Я думала, что одна.
Он становится передо мной, его смех стихает, и он засовывает руки в карманы.
— Я тоже так думал. Мне нравится находиться в театре за несколько часов до начала спектакля. Помогает успокоиться.
Провожу рукой по волосам.
— Да? И как ты себя теперь чувствуешь, Сеньор Тактика Запугивания? Спокойно?
— Как бы это забавно ни вышло, в мои намерения не входило пугать тебя. Я просто хотел… посмотреть.
Как только шок отступает, я замечаю во что он одет.
На нем белая майка-алкоголичка, удлиненные темные шорты для бега, и серебристо-черные кроссовки фирмы «Nike».
Какого черта?
Ему запрещено так одеваться.
В смысле… Это же просто… Он…
Боже мой, только взгляните на него!
Широкие плечи. Красивые руки. Широкая грудь. Узкая талия. Мускулистые икры.
Нечестно! Непристойно сексуально. Не допускается!
— Почему ты так на меня смотришь? — спрашивает он, переминаясь с ноги на ногу.
— Как? — умудряюсь я спросить сквозь взгляд, затуманенный страстью.
— Так, будто хочешь отшлепать меня.
На последней фразе я едва ли не давлюсь собственным языком. Я кашляю и брызжу слюной во все стороны.
— Почему ты нацепил на себя это?
Он окидывает себя взглядом и пожимает плечами.
— Я прибежал сюда. Подумал, что это может помочь привести мысли в порядок.
Образ бегущего Холта овладевает моим разумом: руки приподнимаются в движении, лицо пылает, ноги делают маховые движения, волосы развеваются на ветру.
— Ты… прибежал?
— Ага.
— В этом?
Он снова оглядывает себя и хмурится.
— Да. В чем проблема? Это просто майка и шорты.