Нью-Йорк
К тому времени, когда мы с Холтом возвращаемся к нашему столику после инцидента в уборной, в углу зала уже играет джазовый ансамбль. Под аккомпанемент жалобных звуков саксофона прокуренный голос певца заводит первый куплет песни «Простой парень». (англ. Nature Boy)
«Жил был паренек… очень странный, очаровательный паренек…»
Я мысленно отключаюсь от всего.
Хватит сколько эмоций я испытала за этот вечер.
Холт смотрит на меня и по колючей нервозности, которая пробегает вдоль моей спины, я знаю, что он собирается сказать что-то такое, отчего мне станет неловко.
— Потанцуй со мной, — тихо говорит он.
Это не вопрос.
— Э-э… с чего бы?
Он улыбается и бросает короткий взгляд на танцующие парочки на танцплощадке, и потом снова смотрит на меня.
— Потому что мне надо много чего тебе сказать, но я не хочу, чтобы нас разделял этот чертов стол. — Он отпивает глоток вина и смотрит на свои пальцы. — Я хочу быть рядом с тобой.
Лишь одна мысль об этом вызывает во мне злость. Не потому что мне не хочется танцевать с ним, а потому что мне хочется этого так сильно, что это причиняет боль.
Я делаю глоток вина. Большой. Но все бессмысленно. В целом мире не хватит вина для этого разговора.
Словно в замедленной съемке фильма ужасов, я наблюдаю, как он встает и, обойдя стол, подходит ко мне.
— Не думаю, что нам стоит это делать, — говорю я.
Он протягивает мне руку.
— Пожалуйста, Кэсси.
Я смотрю на его руку. Идеальную, теплую руку. Затем смотрю ему в лицо. В его глазах горит такая хрупкая надежда, что я нахожу невозможным отказать.
Я кладу руку в его ладонь и наши пальцы сплетаются друг с другом. Смыкаются вместе идеальнее, чем им следовало бы.
Он ведет меня на танцплощадку и притягивает в свои объятия. Я невольно вздыхаю от неожиданности.
— Помнишь наш первый танец? — спрашивает он, касаясь губами моего уха.
— Нет, — говорю я, потому что хочу услышать его версию событий.
— Это было в тот вечер, когда мы снимались в рекламном ролике для ночного клуба на сорок шестой Уэст-стрит, помнишь? Ты, я, Лукас и Зои были отобраны на главные роли. Мы должны были сыграть молодых, стильных и влюбленных.
— Да, но я была в паре с Лукасом, а ты со Шлюшкой-барби. Она облапала тебя с головы до ног.
— Ты ужасно ревновала.
— И это говорит парень, который весь вечер вел себя так, словно хотел оторвать руки Лукасу.
— Он трогал тебя за задницу.
— Он был твоим другом.
Его взгляд падает на наши сомкнутые руки.
— Я никогда не считал друзьями тех, кто трогал тебя таким образом.
— Ты пытался ударить его.
Он замолкает на пару секунд, и после говорит:
— Я не горжусь своим поведением в тот вечер. Это заставило меня понять, что ты заслуживаешь гораздо большего, а не закомплексованного, ревнивого засранца.
Я хорошо помню его ревность. Поначалу его чувство собственничества казалось мне сексуальным. В конце же, это стало последней каплей в стакане воды.
— В тот вечер, — говорит он, — я так хотел быть другим. Больше всего на свете, я хотел быть другим. Но не смог.
Он кружит меня в танце и затем вновь притягивает к себе, обивая рукой мою талию.
— Поэтому ты уничтожил нас.
Он обнимает меня крепче.
— Я думал, что уходя из твоей жизни, избавляю тебя от язвы в виде меня.
— Ты никогда не был таким в моих глазах.
— Знаю, в этом и заключалась проблема. Ты не замечала вред, который я наносил, даже в момент, когда это происходило.
Некоторое время мы танцуем, потерянные каждый в собственных мыслях.
Через несколько минут, он отстраняется и смотрит на меня.
— Знаешь, когда я выпрашивал у Марко эту роль, я даже не читал сценарий. Мне было плевать на роль, если это значило, что мы вместе будем играть на сцене. Потом я увидел тебя впервые за столь долгое время, и… все наше прошлое нахлынуло обратно. Чувство того, каково это быть рядом с тобой. То, как ты можешь свести меня с ума одним лишь взглядом. Я надеялся, что когда ты увидишь меня, то вспомнишь, что в наших отношениях бывали и хорошие времена. Надеялся, что ты скучала по мне ничуть не меньше моего. Но ты была в таком гневе…
— На то были причины.
— Я знаю, — говорит он, продолжая вести танец, несмотря на то, что музыка уже смолкла. — Я этого ожидал.
— И заслужил.
— Но когда мы репетировали поцелуй, я…
Он останавливается и откидывает волосы с моей шеи назад, лаская пальцами кожу.
— Думаю, часть меня надеялась, что поцелуй заставит тебя забыть все, что ты вынесла из-за меня. Что я смогу без слов выразить свои чувства к тебе, и ты просто волшебным образом простишь меня.