С одной стороны, я могу понять почему Холт так враждебно настроен по отношению к своему отцу. Но с другой, я знаю, что родителям сложно дается забыть о своих ожиданиях и доверить детям найти свой путь самим, неважно как сильно они их любят.
— Тебе стоит пойти за ним, — говорит Элисса, указывая на дверь. — Он не будет разговаривать ни с кем из нас в таком состоянии, но тебе может повезти.
— Ну, было очень приятно познакомиться, — говорю я, и спешу вслед за Итаном.
Я проталкиваюсь через дверной проем и бегу так быстро, как только позволяют мне туфли, постукивая каблуками по брусчатке. Я облегченно вздыхаю, когда вижу знакомую фигуру, идущую к Центральному корпусу.
— Итан! Подожди!
Он поворачивается и смотрит на меня, и на мгновение он позволяет мне увидеть, как сильно устал. Как измотан тем, что бы там его ни заставляло вести себя так.
— Ублюдок, — говорит он, засовывая руки в карманы. — Это было так сложно сказать, да? Так сложно раз в жизни похлопать меня по спине и сказать: «Отлично сработано, сынок, я горжусь тобой». Придурок.
Я притрагиваюсь к его плечу.
— Мне жаль.
— Этот театр был полон людей, которые считали, что я был хорош. Которым я, черт возьми, понравился. Совершенно незнакомые люди верят в меня больше, чем мой так называемый отец.
— Дело не в том, что он не верит в тебя, он просто…
Слова застревают в моем горле, когда я вижу выражение его лица.
— Ты серьезно защищаешь его?
— Нет, мне просто кажется, что… боже, он же отец. Неустойчивость в профессии актера страшит тех, кто не понимает, что это то, чем нам по душе заниматься, пусть и платят гроши.
Мгновение он пристально смотрит на меня, затем опускает голову и засовывает руки в карманы.
— Он не сказал ни единого доброго слова о моем выступлении, Кэсси, — говорит он, понижая голос до шепота. — Ни. Единого. Гребаного. Слова. Он похвалил Элиссу, и даже тебя. А что я? Я выслушал лекцию о том, как впустую растрачиваю жизнь.
Боль в его голосе заставляет мое горло сжаться. Я беру его за руку и на этот раз, он не пытается вырваться.
— Знаешь, когда в последний раз он сказал, что любит меня? — говорит он, глядя на тротуар. — Седьмого сентября, два года назад. Я хорошо это запомнил, потому что такое случается нечасто. Он был пьян. Приятно знать, что ему нужно напиться в хлам, чтобы сказать сыну о своих чувствах.
— Итан…
Я делаю шаг вперед и пытаюсь обнять его, но он вздыхает и пятится назад.
— Мне пора.
— Что? Куда?
— Мне нужно ненадолго убраться отсюда. — Он начинает отходить в сторону.
— Итан, стой.
Он останавливается, но не поворачивается.
Я обхожу его и кладу руки ему на грудь. Он поднимает на меня взгляд, но в его глазах стоит холод.
— Не делай этого, — говорю я. — Просто… не делай.
— Чего?
— Не замыкайся в себе.
Он смотрит на меня, и на секунду мне кажется, что он собирается проявить свою обычную манеру поведения – отмахнуться и начать все отрицать, но вместо этого в его глазах мелькает усталость, которую я заметила мгновением раньше.
Он вздыхает.
— Тейлор, ты не понимаешь. То как я… — Он качает головой. — Я не нарочно замыкаюсь в себе. Так получается.
— Ну так не допускай этого, — говорю я, поглаживая его грудь и чувствуя, как его мышцы понемногу расслабляются. — Ты не думал, что можешь извлечь пользу с человека, который готов поддержать тебя? Готов выслушать?
— Тебе бы лучше не быть этим человеком.
Я досадно вздыхаю.
— Проклятье, Итан, можешь ты уже просто поверить, что нравишься мне? Что можешь положиться на меня. Я могу поддержать тебя или еще как-то помочь. Но ты должен позволить мне.
Он ничего не отвечает. Просто смотрит на меня так, будто я только что потребовала его спрыгнуть с самолета без парашюта.
— Пожалуйста, не бойся, — говорю я.
— Я не боюсь, — отвечает он, но его тело неподвижно и напряженно.
— Ты такой обманщик.
— Слушай, — говорит он, — нуждаться в ком-то… быть нужным кому-то… всё это всегда приводит только к разочарованию.
— Не всегда.
— Но в основном.
Я поглаживаю хмурые линии на его лице, и оно смягчается, но лишь на самую малость.
— Мне просто нужно время, чтобы остыть, — говорит он. — Увидимся на вечеринке.
Он обходит меня и уходит.
А я только было подумала, что у нас прогресс в отношениях.
13
БЕЗРАЗЛИЧИЕ
Наши дни
Нью-Йорк
Боже мой. Он в моей квартире. В буквальном смысле. Более того, он расхаживает по ней, рассматривая мои вещи.