Его присутствие в моем некогда «свободном от Холта» святилище заставляет мою кожу покалывать от жара.
Это то самое место, где мы с Тристаном разговаривали о нем. Где я изливала накопившееся ожесточение в своем дневнике вечера напролет. Куда приводила бесчисленное множество мужчин, у которых всегда оказывалось его лицо. Его руки. Его тело.
И вот сейчас он здесь. Снимает куртку и кладет ее на диван. Поворачивается и смотрит на меня с едва заметной, нервной улыбкой. Показывает, что не имеет значения, скольких мужчин я привела сюда, он единственный, кто не кажется посторонним.
Проклятье!
Как это произошло? Почему я допустила это?
Сегодняшняя репетиция была просто цирком. Итан без труда играл свою роль, пока я все также косячила на простейших репликах. Когда же после репетиции Марко пригласил нас пропустить по стаканчику, от моего внимания не ускользнуло, что прежде чем оставить нас наедине, он выпил только половину своего коктейля. Тонкий намек.
С таким же успехом он мог бы нанять самолет и вывести в небе слова: «Уладь свои проблемы с Холтом и прекрати губить мой спектакль».
Пусть я и отклонила предложение о замене Холта, мне по-прежнему нелегко проявлять полную откровенность. Поэтому я дала себе слово сделать над собой усилие, оставаясь с ним в баре.
Когда Холт предложил проводить меня домой, я решила, что это может помочь нам сблизиться.
Моя ошибка заключалась в том, что я позволила ему проводить меня до самой квартиры. Он чуть шею себе не вывихнул, пытаясь заглянуть внутрь, когда я открыла дверь, и когда он напрямую попросился войти, я была не в силах отказать.
И вот, теперь мы здесь – он расхаживает по моей гостиной, а я наблюдаю за ним, как за экспонатом в зоопарке.
Он изучает мою коллекцию книг и улыбается, когда его пальцы касаются моего потрепанного экземпляра «Изгоев».
— Я давно ее не перечитывал, — говорит он, вытаскивая книгу и принимаясь ее листать. — Мне ее не хватало.
— Я думала, ты перечитываешь ее каждый год.
Он улыбается мне и потом ставит книгу обратно.
— Ага… ну… я подарил свой экземпляр одной цыпочке. Никак не куплю себе новый.
В тот день, когда он подарил мне эту книгу, он был так горд. Незабываемый подарок на день рождения от идеального бойфренда.
Жаль, что парень, который подарил мне ее, вовсе не существовал.
Я слышу, как щелкает замок входной двери, и звучный голос Тристана разносится по всему коридору.
— Кэсс? Ты дома? Мы идем гулять сегодня и ответ «нет» не принимается. Надевай свое сексуальное черное платье с открытой спиной. Я хочу покрасоваться тобой.
В коридоре хлопает дверка шкафа, когда он убирает туда свой коврик для йоги, а выражение лица Холта тем временем кричит: «Ты не говорила, что живешь с кем-то. Особенно с мужчиной».
Тристан заходит в комнату и застывает при виде Холта. Двое мужчин оценивают друг друга точно собаки на улице.
— Привет, — холодно произносит Тристан и бросает на меня мрачный взгляд. Я пожимаю плечами, он же принимается исподлобья разглядывать Холта. — Судя по фоткам, которые показала мне Кэсси прямо перед тем, как сжечь их, полагаю, ты – Итан Холт.
Холт щетинится, но в следующую секунду с грацией невиданной мной прежде, напускает на лицо спокойствие и протягивает руку.
— Верно. А ты?
Я закатываю глаза, когда Тристан делает шаг вперед и становится лицом к лицу с Итаном. Он только на дюйм выше, но черная майка, которую он всегда одевает на занятия по йоге, демонстрирует его нелепо накаченное тело.
Он игнорирует протянутую руку Холта, и отвечает:
— Я – Тристан Такеи. Я живу здесь. С ней.
— Я вижу, — говорит Холт и опускает руку. — Приятно познакомиться, Тристан. Кэсси не говорила, что живет с кем-то.
— Наверно, она подумала, что это не твоего ума дело.
Тестостерон плотным слоем пропитывает воздух, но прежде чем я успеваю объясниться, что вовсе не живу с любовником, Тристан хватает меня за руку и шипит:
— Кэсси? Мне надо поговорить с тобой на кухне. — Он тащит меня прочь из комнаты.
Когда мы заходим в кухню, он поворачивается ко мне, на его лице читается ярость.
— Что ты, черт побери, вытворяешь?
— Трис, успокойся.
— Я спокоен.
— Нет, не спокоен. Твои чакры кружатся в воздухе как фейерверк.
— Ты не веришь в чакры.
— Да, но, если бы я верила, то именно это они бы и делали. Остынь.
Несколько секунд он свирепо смотрит на меня, после чего закрывает глаза и делает глубокий вдох. Потом медленно выдыхает и снова вдыхает.
— Хорошо. Я спокоен… вроде бы. Теперь, ответь на вопрос.
— Я ничего такого не делаю. Мы просто тусуемся вместе.