Он смеется и потирает шею.
— Ну, я больше известен как Дьявол в наши дни, но если ты хочешь так официально…
— Я могу звать тебя Люци?
— Это как?
— Сокращенное от Люцифера.
— Ох, конечно, но только когда мы одни. Я не могу позволить тебе называть меня так перед моими злобными приспешниками. Они могут высмеять меня и… ну… это… просто ранит мои чувства.
Мы идем обратно в гостиную и садимся на диван.
— Так, вы с Тристаном. Вы … — Он бледнеет, когда говорит слово: — вместе?
Меня почти прорывает на смех.
— Нет.
— А были когда-нибудь? — Он не сводит с меня напряженного взгляда, пока ждет ответ.
— Нет. У меня нет… э-э… необходимого приспособления, чтобы удовлетворить Тристана.
Несколько секунд он смотрит на меня пустым взглядом, пока мои слова просачиваются в его затуманенный вином мозг. Потом момент просветления озаряет его глаза.
— Ох! Ну, слава богу. Мое артериальное давление только что снизилось на двадцать делений.
Я смеюсь и отпиваю глоток вина, но, когда снова поворачиваюсь, встречаюсь с его пристальным взглядом.
— Знаешь, я видел ваши совместные снимки.
— Когда?
— Когда был в Европе. Первые несколько месяцев после отъезда, моим ночным ритуалом было напиться в стельку и гуглить тебя. Поиск выдавал твои совместные фотки с Тристаном, когда ты еще работала во внебродвейской постановке. Когда я увидел их… я… черт, Кэсси, это опустошило меня. Я подумал, что он твой парень. Что ты двигаешься дальше, в то время как я не могу перестать тосковать по тебе.
Перед моим мысленным взором появляется картина того, как он, сидя перед компьютером с бутылкой в руке, смотрит на меня с Тристаном и проклинает за то, что я не кажусь несчастной. Но я была несчастна, хоть и улыбалась на фотографиях.
— Ну, ты всегда недооценивал мои чувства, — говорю я, после чего отворачиваюсь и принимаюсь вертеть бокал в руке. — Это было одной из наших основных проблем.
— Знаю, это прозвучит как отговорка, но… я просто не понимал, как ты могла любить меня так же сильно, как я тебя. Это просто казалось невозможным.
Мгновение я не могу поверить в услышанное. Ему всегда было непросто говорить слово на «Л». Это было единственное, что придавало нашим отношениям реальность.
Когда я перевожу на него взгляд, то вижу, что он выглядит как арахнофоб, который только что прошел через полную комнату пауков.
— Впечатлена? — спрашивает он. — Только взгляни, я сказал слово на «Л» и даже не заикнулся.
— Похоже на чудо, но даже еще более редкое явление.
Теперь его очередь смотреть на свое вино.
— Мне потребовалось целых три года, чтобы осознать, что умалчивание о своих чувствах, не помогло мне отрицать их. Любил я тебя или нет, это не зависело от слов. Это был просто факт. Сам собой разумеющийся. Ты удивишься, как часто я говорю это сейчас.
Я снова прикладываюсь к бокалу вина, потому что его лицо настолько переполнено эмоциями, что я не могу смотреть на него.
— Музычку? — предлагаю я, и направляюсь к своему айподу.
Несколько мгновений я бездумно прокручиваю плейлисты, но потом он говорит:
— Помочь? Потому что, если ты поставишь кантри, я буду вынужден издеваться над тобой.
— Ты никогда мне этого не забудешь, да?
— Что? Как ты один раз потратила целую тучу денег на альбом «Dixie Chicks»? Не-а. Как уж такое забыть.
— Эй, в том альбоме было несколько хороших песен.
— Кэсси, в том альбоме были гребаные тирольские песни. И у меня нет сомнений, что именно этот альбом и грохнул стерео в моей старой машине.
Я смеюсь.
— Ты каждый день включал AC/DC на полную громкость. Динамики искорёжились. Ты не можешь винить две минуты тирольского пения.
Он подходит и забирает у меня айпод.
— От этих двух минут у меня чуть не лопнули барабанные перепонки. Я могу только догадываться, как это подействовало на мое бедное стерео. А сейчас, в сторонку, женщина. Позволь мне найти идеальную музыку для нас.
Я качаю головой и сажусь. Не устаю поражаться, как сюрреалистично его нахождение в моей квартире. Еще только полгода назад, это было бы немыслимо. А сейчас он с таким усердием пытается показать, что созрел и вырос. Если бы только я могла сказать то же самое о себе. Даже сейчас, я чувствую, как гнев кипит внутри меня, в ожидании лишь одного его неверного шага, чтобы взорваться.
— Ух ты, — говорит он, нервно оглядываясь через плечо. — Только не злись, что я ставлю это, просто… боже… этот альбом.
Из динамиков начинает звучать вступительная часть альбома «Pablo Honey» группы «Radiohead».
Я делаю еще один приличный глоток вина.