Мы – звезды.
14
НЕ МЫТЬЕМ, ТАК КАТАНЬЕМ
Наши дни
Нью-Йорк
Квартира Марко немного напоминает его самого – такая же большая и яркая. Она наполнена мягким бархатом и роскошным антиквариатом, отчего создается ощущение, что здесь обитает эксцентричный прусский царь, а не театральный режиссер.
Мы празднуем окончание нашей третьей недели репетиций, и Марко пригласил всех членов труппы на коктейльную вечеринку. Это впервые, когда более чем за неделю, я вижу Холта вне репетиций. Он часто приглашал меня пойти в бар после работы, но я всегда отказывала. И хоть меня все больше и больше тянет к нему, мысль о том, чтобы провести с ним время наедине, заставляет меня покрываться потом. Я согласилась прийти сегодня, только потому, что знала, что мы будем в обществе других людей.
Я наблюдаю, как на другом конце комнаты он разговаривает с партнером Марко, Эриком. Он с вниманием и энтузиазмом слушает истории Эрика о том, как тот нашел свои любимые предметы антиквариата.
Холт задает вопросы, улыбается, смеется и неожиданно я чувствую резкую боль в животе, когда осознаю насколько сильно он отличается от того нетерпеливого и замкнутого человека, которым был прежде. Мне интересно, когда он смотрит на меня, замечает ли он, насколько изменилась я? Какой стала циничной. Какой хрупкой.
Мне интересно, приходило ли ему на ум, что усилия, которые он прикладывает на возобновление отношений со мной, больше не стоят того.
— Тост! — объявляет Марко, и мы все начинаем бесцельно кружить по гостиной, пока Коди между делом доливает нам в бокалы шампанского. — За эту замечательную труппу и нашу удивительную пьесу. Пусть конечный результат будет таким же невероятным, каким я его предсказываю. Я не был номинирован на «Тони» уже как два года, и у меня начинается ломка! Так что, пожалуйста, дорогие коллеги и друзья, давайте поднимем бокалы – за нас!
Я улыбаюсь и поднимаю свой бокал, потом искоса смотрю на Холта. Он с теплотой смотрит на меня, произнося тост: «За нас».
Видите? Именно поэтому я должна держаться от него подальше; всего двумя словами он заставляет меня чувствовать себя впервые влюбившейся школьницей.
Я отлучаюсь на поиски ванной комнаты, но по дороге наталкиваюсь на кабинет Марко. Сразу за дверью находится величественный шкаф со стеклянными дверцами, заставленный множеством кубков яркой раскраски.
Я захожу в комнату и начинаю рассматривать кубки и сосуды, вытянутые бокалы для вина и шампанского, искрящиеся всеми цветами радуги, некоторые с вкраплениями золота и серебра.
— Ах, мисс Тейлор, вижу, вы обнаружили предмет моей гордости и радости.
Я оборачиваюсь и вижу, как в комнату входит Эрик, а Холт не отставая идет следом.
— Я как раз собирался показать мистеру Холту мое пламенное увлечение. Марко без устали твердит, что нам скоро понадобится квартира попросторнее, если я не перестану скупать антикварное стекло, но ничего не могу с собой поделать. С помощью интернета слишком уж легко подкармливать мою зависимость.
Холт встает позади меня, и мою спину обдает жаром его тела.
— У вас потрясающая коллекция, — говорит Холт, разглядывая витрину. — Вы давно ее собираете?
Эрик кивает.
— Около двадцати лет. Я предпочитаю итальянское стекло, в частности венецианское. Но у меня также имеется парочка русских и английских образцов, некоторые относятся к раннему периоду восемнадцатого века.
— Правда? — спрашиваю я. — Как они сохранились так долго?
Он улыбается.
— Ну, по правде говоря, немало образцов как-то подбиты или же повреждены, но это часть их очарования. Это говорит об их истории. Прелесть антиквариата в том, что у предмета была жизнь – возможно, множество жизней – до того, как он попал в мои руки. Позвольте мне показать, что я имею в виду.
Он открывает дверцу шкафа и извлекает оттуда высокий винный бокал на тонкой ножке. Он не отделан яркой раскраской в отличие от большинства других. Это обычное, прозрачное стекло, единственным украшением которого является тонкая гравировка на чаше.
— Это один из моих любимых, — говорит Эрик, держа его с благоговением. — Говорят, он принадлежал Леди Крэнборн из Уэссекса. Ее бурные отношения с мужем пользовались дурной славой. Однажды, он преподнес ей набор из шести бокалов в качестве подарка на годовщину. И как утверждают, вечером того же дня, сделал обидное замечание в ее сторону. Подозреваю, это было как-то связано с ее взаимоотношениями с одним из конюхов. По легенде, это единственный уцелевший бокал. Остальные разбились на кусочки, когда она бросила их в него.