Хорошо. Заметка на будущее: ему нравится, когда целуют его соски.
— Пять это… Аристофан. — Перехожу на другую сторону. Я изумлена тем, какой он на вкус. Солоноватый и совершенный.
— Номер шесть это… ох… боже… — Он двигает бедрами так, что я больше не могу думать. Не могу перестать наслаждаться его вкусом, лаская руками его тело и боготворя бешеное биение сердца, вызванное моими действиями.
— Шесть… это… О, черт, понятия не имею.
Он приподнимается и целует меня, его язык такой сладкий и теплый, пока я высвобождаю его из рубашки.
— Менандр. — говорит он напряженным голосом. — Похоже, теперь ты должна снять что-то. Позволь мне помочь тебе.
Он отстраняется назад и сдергивает с меня футболку, тихо приговаривая: «Боже, благослови Менандра за то, что он так хреново запоминается». Потом берет мои груди в ладони и нежно сжимает их поверх лифчика.
О, боже. Руки Холта. На моих сиськах. Я сейчас потеряю сознание.
Он сдвигает мои груди вместе и прокладывает по ним дорожку поцелуев. Легкая небритость на его подбородке царапает меня наиприятнейшим образом.
— Я фантазировал о них неделями. Они такие идеальные. Мягкие. Теплые. Красивые.
Я прижимаю его лицо плотнее к себе и тихо постанываю, пока он продолжает ласкать и целовать. Моя кожа полыхает. Каждый участок кожи вспыхивает под его прикосновениями. Мне едва ли хватает воздуха, но я не хочу, чтобы он останавливался.
Я немного приподнимаюсь, чтобы прижаться к нему теснее, и стоит мне сделать это, как я ахаю. Твердость, что я чувствую, заставляет желать большего.
Он снова ложится на пол, и я сажусь на него, спускаясь поцелуями к его животу. Уже через несколько секунд мое лицо нависает прямо над поясом его джинсов. Я поглаживаю редкую дорожку волос чуть ниже его пупка, пока он наблюдает за мной взглядом налитым тяжестью.
— Я хочу увидеть тебя, — шепчу я.
Он выдыхает.
— Тейлор, ты самая развязная девственница, которую я когда-либо встречал. Большинство боятся того, что скрывается внутри мужских брюк.
— Ты встречал много девственниц? — спрашиваю я.
— До фига. Никто из них никогда не просил меня показать им мой член. Более того, они всегда просили держать его как можно дальше. И заметь, нам всем было по четырнадцать тогда.
Я улыбаюсь.
— Глупые девочки.
Целую участок кожи чуть выше его пояса и когда поднимаю на него взгляд, вижу, как он наблюдает за мной, опираясь на свои локти.
— Ты читал мой дневник, — говорю я, не нарушая зрительского контакта и целуя его в бедро. — Ты знаешь, как я увлечена тем, что скрывается внутри.
— Да, черт побери. — Он плотно сжимает веки и стонет. — Пожалуйста, не напоминай мне о том, что написано в твоем дневнике. После того, как я прочел эту чертову хрень, у меня была эрекция больше недели. Это было пыткой.
— Так, ты помнишь, что я написала? — спрашиваю я, проводя руками по его бедрам.
— Тейлор, — говорит он низким и глубоким голосом. — Мне чертовски стыдно признаться, но я помню каждое слово. Твой дневник – все равно что Виагра.
Он сжимает свою челюсть, пока я поглаживаю его бедра, с каждым разом мои пальцы поднимаются все выше и выше. Все ближе к выпуклости, которую мне так не терпится исследовать.
— Ты сказала, мой пенис может выиграть в конкурсе, — говорит он надтреснутым голосом. — Понятия не имею, почему мне показалось это таким сексуальным. Ох, черт…
Он охает, когда я нежно провожу пальцами по всей его длине, чувствуя напряженность стянутых мышц под тканью.
— Господи. — Его челюсть сжимается и разжимается. — Ты не представляешь, что делаешь со мной. Совсем не представляешь.
Когда я расстегиваю его ремень и принимаюсь за ширинку, он не останавливает меня, но тут внезапное откровение накрывает меня: для меня-то может это все и в новинку, но он точно уже делал это со множеством девушек.
Боюсь, мне далеко до них.
— Продолжай, — говорит он, когда я медлю, в его голосе звучит отчаянная нотка. — Сжалься, женщина. Неужели ты не понимаешь, как сильно мне нужно, чтобы ты прикоснулась ко мне?
Его слова вселяют в меня уверенность, и я продолжаю, пока он наблюдает за мной, а его грудь быстро вздымается и опускается. Тихие стоны сопровождают каждый выдох. Когда ширинка полностью расстегнута, я приоткрываю ее и смотрю вниз.
— Ох… ого.
Холт не носит нижнее белье.
Дыши, Кэсси.
Я поднимаю на него взгляд. Он подергивает плечами и легко улыбается.
— День стирки.
Я снова направляю внимание на его промежность.
Когда я спускаю джинсы ниже, его эрекция опускается на живот, предоставляя мне возможность впервые увидеть его по-настоящему.