Познакомились мы на детской площадке, как это бывает часто.
Гуляли с нашими детками. Встретились на площадке раз, два, три…
Дети наши сдружились, да и мы с Таней очень быстро нашли общие темы.
Мамочка другую мамочку, конечно, всегда поймёт.
Стали договариваться о совместных прогулках, ходить друг другу в гости, а потом Таня сама предложила оставить на день Анечку, чтобы я могла походить по собеседованиям. В свою очередь и я иногда сижу с её сыном, если Татьяне куда-то необходимо было отлучиться…
Я считала, мы друг другу посланы небесами.
Вдвоём и выкарабкивались по жизни…
— Дай бог, дай бог… — сказала Татьяна и закрыла за нами дверь.
Я взяла за ручку свою дочь и повела её домой.
— Ты ужинала? — спросила я её.
— Да! Пюре с котлеткой! — радостно ответил ребёнок.
Я же тихо вздохнула.
У нас такие деликатесы, как котлеты, не так уж часто…
Дорого для нас.
Я бы и сама поела бы котлет с удовольствием…
В основном мы сидим на курице — она гораздо дешевле мяса, и целую курицу можно растянуть на несколько блюд. А те в свою очередь — можно растянуть на несколько дней…
Так и живём.
— Мама, а почему ты сегодня так рано вернулась? — спросила меня дочь. — Ты сказала же, что тебе работать надо.
— А я сегодня решила сбежать с работы и провести вечер с тобой! — ответила я, заводя её в тесный коридорчик съёмной квартирки. — Я по тебе соскучилась! Здорово же?
— Правда? — обрадовалась Аня, не чувствуя никакого подвоха в моих словах.
Подвоха и не было — я всегда рада провести вечер с дочкой. И такой вечер, когда я не валилась с ног от усталости… Это всё истинная правда. О потере работы ребёнку знать ни к чему, да и не поймёт она всё равно…
— Правда! — ласково щёлкнула я её по носику. — Всё у нас с тобой будет хорошо, моя принцесса! Обещаю.
11.
Уже поздно вечером, когда Аня спала, мне написала в социальной сети Агния, подруга со школы.
Мы общались, но такой дружбы как в школе уже, конечно, не получалось.
Жизнь моя сильно изменилась с приходом в неё ребёнка. Любовь моя оказалась совершенно несчастливой. Агния же жила для себя: училась, гуляла, готовила обеды молодому мужу…
Мы с ней поддерживали тёплые отношения, она — пожалуй, единственная, с кем я общалась с времён школы. Однако вращались с ней теперь очевидно на совсем разных полюсах, хоть она и осталась той, кому я по-прежнему доверяла… Просто мы жили по-разному, и эта разность и полярно различные проблемы по жизни отдалили нас друг от друга. Сейчас мне гораздо ближе и понятнее была соседка Таня, но и об Агнии я не забывала никогда. Вот и она сейчас вспомнила обо мне…
Она знает, что у меня родился ребёнок. Но только ей я соглала, сказав, что после расставания с Назаром сильно напилась с горя и переспала с каким-то парнем в ночном клубе. Даже имени его не запомнила, но ребёнка решила оставить — бог дал, да и не виноват он ни в чём… В общем, решила рожать для себя.
Агния во всё это поверила. Даня, муж её и брат-близнец моего бывшего парня и отца Ани, в это тоже вникать не стал, поверив на слово…
А может, ему просто дела нет до других.
Это он с Агнией совсем другой — заботливый, нежный…
А на всех остальных ему откровенно плевать всегда было.
Так почему я должна была стать исключением?
Но мне это было лишь на руку.
Я вовсе не хотела, чтобы правда всплыла наружу.
Назара видеть не желала в своей жизни, а известие о наличии общего ребёнка могло это изменить. Назар мог бы захотеть участвовать в воспитании дочери, а значит, и появляться в нашей жизни, что связало бы нас до конца наших дней…
Я против.
Мы с Аней справимся и без него.
Решение не говорить ничего отцу ребёнка было вполне обоснованным и взвешенным — для меня. А мнение недопапаши меня мало интересовало!
Я носила, рожала, поднимала на ноги — мне и решать её судьбу.
Так что то, что Агния и брат Бодрова не заподозрили того, что мой ребёнок мог быть от Назара, меня вполне устроило. Я смогла вернуться в город не боясь того, что на пороге появится Назар и предъявит права на дочь…
Теперь и он, если однажды увидит Аню, тоже не поймёт ничего. Это же мужики!