Запутавшись в паутине собственных мыслей, я открыла дверь, и мои ботинки наступили на что-то гладкое и скользкое. Я подняла ногу и нахмурилась, глядя на это.
Конверт.
Конверт, адресованный мне.
Кому: Рафаэлла Ферранте
Мое имя было написано от руки курсивом. Мое сердце забилось чаще, и я наклонилась, чтобы поднять его, но мой опухший живот делал это почти невозможным.
Я положила чипсы с карри на стол и стала рассматривать простой белый конверт между пальцами.
Я никогда не получала здесь почту. Вся моя медицинская и профессиональная корреспонденция приходила на дом моих родителей. И я никогда не получала личную почту, и точка. Это не похоже было на счет.
И было еще кое-что, от чего у меня в горле поднялась желчь.
Ферранте.
Я больше не была Ферранте. Я была Каллаган. Это казалось преднамеренным и злым. Способом напомнить мне, что мой брак был браком по расчету, а не по любви.
Я вскрыла конверт и достала письмо.
Раффаэлла,
Я знаю твой грязный секрет. Тот, который ты и твой муж пытаетесь скрыть от мира.
Я знаю о твоем внебрачном ребенке.
Если ты хочешь, чтобы твой брак сохранился, а твой секрет остался в тайне, встретимся на следующей неделе в месте, которое я выберу.
Принеси 150 тысяч наличными.
Приходи одна.
Жди дальнейших инструкций по месту встречи и НЕ говори мужу.
Если ты не сделаешь, как я говорю, ты и ребенок умрете.
Я прижалась спиной к стене и задыхалась, легкие горели от паники.
Тот, кто написал это, был хорошо знаком с нашей жизнью.
Очень немногие люди знали о том, что случилось со мной в ночь свадьбы Луки. И до последней секунды я думала, что все они были моими союзниками.
Кто мог это знать? Кто мог быть посвящен в такую информацию?
Тирнан имел шпионов, следивших за каждым шагом его врагов. Почему я думала, что его соперники не делали того же?
На конверте не было адреса отправителя. Это подтверждало, что письмо было подсунуто под дверь, а не отправлено по почте. Это еще больше заставило меня нервничать. Кто мог иметь доступ к этому месту? Здесь круглосуточно кишели ирландские солдаты.
Тот, кто написал это письмо, обладал навыками и техникой, имел доступ к тайнам ирландской и итальянской операции.
И они были правы. Если бы стало известно, что ребенок в моем животе не от Тирнана, он бы меня бросил. Ему пришлось бы это сделать.
Но... зачем рисковать жизнью и доставлять это письмо? И что еще важнее, почему именно сейчас?
Почему не тогда, когда мы только поженились?
Беременность подходит к концу. Ребенок уже почти родился. И было ясно, что Тирнан и я стали для друг друга чем-то большим, чем просто договоренность. Теперь у нас обоих было что терять — друг друга.
Я прижала руку к животу. Ребенок сильно пинал, бунтуя против быстрого биения моего сердца и паники, пронизывающей все мое тело.
Тирнану не понравится это письмо.
Это было мягко сказано. Он собирался разнести весь мир на куски.
Это, вероятно, отвлечет его от операции с русскими, которая требовала всего его внимания.
И все же я не могла справиться с этим в одиночку.
...или могла?
Все казалось простым. В преступном мире взятки были обычным делом.
И 150 тысяч — это была не такая уж и недостижимая сумма. Энцо дал бы мне их наличными, не задавая вопросов. Мне нужно было только заплатить деньги и заставить человека замолчать.
Но согласится ли он?
У меня закружилась голова. Я опустилась на пол и закрыла лицо руками.
Мне нужен был план.
И еще нужен был план Б.
Но я не собиралась их терять.
Ни ребенка, ни мужа.
Я собиралась бороться всеми силами, чтобы сохранить их.
42
Лила
Через три дня мы посетили специалиста по слуху.
Доктор Кастиль был мужчиной за шестьдесят, с белой бородой и бровями, как у Санта-Клауса, розовыми щеками и крепким телосложением. Он очень тщательно осмотрел мои уши и изучил результаты анализов крови и других тестов.
Тирнан сидел, раскинув ноги, выглядя как настоящий страшный гангстер, и сыпал вопросами, как расстрельная команда, требуя знать, когда он сможет отвести меня в оперу.
Это должен был быть один из самых памятных и счастливых моментов в моей жизни, но мои мысли были далеко отсюда.