Доктор Дельгадо прочистил горло.
— Выживание вашей жены было нашим главным приоритетом, мистер Каллаган. Теперь, когда нам удалось стабилизировать ее состояние и остановить внутреннее кровотечение, мы проведем несколько тестов. В этот момент ее осматривает всемирно известный акушер.
— Я уже еду. Держите меня в курсе. — Я повесил трубку.
Когда я обернулся, Лука и Ахилл смотрели на меня с выражением беспокойства на лицах. Ахилл держал Джереми за воротник его окровавленной рубашки.
— Расскажи нам, что случилось, — потребовал Лука.
— Лила и Тирни попали в аварию. Они в больнице.
— Они в порядке? — Лука потеребил костяшки пальцев о грудь.
— Состояние Лилы стабильное. О ребенке пока ничего не известно.
— Самолет готов. — Лука кивнул в сторону фургона. — Поехали.
Мы с шумом залезли в фургон, оставив нашего водителя и около дюжины солдат самим себе. Лука настоял, чтобы он сам сел за руль.
— А Тирни? — спросил Ахилл после долгого молчания, когда Лука выехал из склада на открытую дорогу, направляясь к частному аэропорту. Золотые облака песка вихрями поднимались за нами.
Я повернулся к нему, ошеломленный.
— Что?
— Тирни, — повторил он, раздувая ноздри. — Твоя чертова сестра, Тирнан. Ты даже не спросил о ней, да?
Черт. Что со мной не так?
Я достал телефон и написал Финтану. Он ответил менее чем через секунду.
— Состояние стабильное, в сознании, в палате рядом с Лилой.
— Да что с тобой, черт возьми? — Ахилл скривил рот, злобно глядя на меня с заднего сиденья. — Она твоя сестра.
Мой телефон засветился, придя сообщение.
Финтан: Я не уйду от них, пока ты не приедешь. Не волнуйся, парень.
Тирнан: Убедись, что у комнаты Лилы постоянно дежурят два солдата. Ты оставайся внутри, пока я не приеду. Никто не входит и не выходит, кроме медицинского персонала.
Финтан: Понял.
Я ударил головой об спинку сиденья.
Что, черт возьми, со мной происходит?
С самого детства меня учили контролировать себя. Обучали распознавать зародыши эмоций и незамедлительно уничтожать их, не давая им разрастись. Я потратил тридцать лет на то, чтобы совершенствовать искусство познания своих собственных пределов, как умственных, так и физических, испытывать их, расширять, перемещать цель, чтобы стать смертоносным, как оружие массового уничтожения.
Я никогда не чувствовал. Чувства были мне чужды. Я ощущал.
Ощущал, когда пришло время наносить удар.
Быть жестоким.
Бежать.
И все же мысль о том, что моя жена в опасности, сбила меня с ног.
Больше всего меня поразило сожаление.
Вина за то, что я никогда не признавал ее беременность, пока она еще была.
Как я мог ненавидеть то, что она так любила? Я не мог. Это была правда.
Если она любила этого ребенка, то я тоже научусь его любить.
Он был не только ребенком насильника. Он был и ее ребенком.
Пятьдесят процентов его было чистым золотом.
Она хотела, чтобы я был отцом.
И я подвел ее.
Если она потеряет ребенка, я никогда себе этого не прощу.
Алекс был прав. Я был Кощеем. Бессмертным. Как и злодей из русского фольклора, я тоже скрывал свою смерть внутри чего-то, чтобы защитить ее.
Этим чем-то была Лила.
Она была переплетена с моим существом, ее беспорядочные, грубые лозы сжимали каждую клеточку моей души.
У нее была сила уничтожить меня.
И я бы ей это позволил.
Я с радостью сгорел бы ради этой женщины, только чтобы она почувствовала тепло моего пламени.
Чем больше я пытался разлюбить ее, тем глубже она впивалась в мою кожу.
Я перестал бороться. Теперь она была частью моей заброшенной Богом души.
И пришло время, чтобы она это поняла.
47
Тирнан
— Какого черта ты делаешь?
Голос Луки пронзил мой разъяренный мозг, когда я стоял спиной к нему.
Я не стал поворачиваться к нему.
— А на что это похоже?
— На то, что ты покупаешь себе билет в одну сторону в тюрьму. На пять-семь лет, я полагаю, — сказал Лука без выражения.
— Приставляешь пистолет к голове пилота и говоришь ему «лети быстрее», как будто это карусель в зоопарке, — вздохнул Ахилл. — Даже по твоим меркам это подло.
Я посмотрел вниз и увидел, что пилот дрожит, а его лоб покрыт потом. На его промежности было темное пятно от мочи. Чертов любитель. Я спрятал пистолет в кобуру и ногой сбил пилота с сиденья, заняв его место.
Ахилл заглянул в кабину.
— Что ты, блядь, делаешь?
— Он слишком медленный. Мы не ограничены эксплуатационными требованиями коммерческих самолетов. Мне плевать, если я сожгу все топливо. Мы летим со скоростью 700 миль в час.