Он сжал челюсти и провел языком по ровным верхним зубам.
— Он жив. Мы заключили сделку с Братвой. Ахилл взял себе сувенир в виде его брата, Джереми. Все улажено.
Я улыбнулась, хотя это причиняло боль моему лицу.
— Хорошо.
— Тебе больно?
— Нет, — соврала я. Врачи прописали мне минимальную дозу морфия, но я отказалась от нее ради ребенка. Каждый вздох вызывал головокружение от боли.
— Ты поранилась?
— Нет.
— Ты знаешь, кто в нас врезался? — Я знала, что это не было несчастным случаем. Особенно учитывая, что другой автомобиль успел скрыться.
— Работаю над этим.
— Тирни в порядке?
— Она в порядке. — Осознав, как резко он прозвучал, он добавил: — Проснулась и злится, что означает, что она вернулась в нормальное состояние.
Мы смотрели друг на друга, и тишина в моих ушах звучала громче, чем когда-либо.
— Что с тобой? — Я наклонила голову, нахмурившись.
Он хотел, чтобы ребенок умер? Он был разочарован, что тот выжил?
— Мне нужно кое-что сказать.
О, нет. Это не предвещало ничего хорошего. Я ждала. Когда он ничего не сказал, я нервно пошутила:
— Мы что, ждем разрешения друг друга, чтобы заговорить? Потому что ты знаешь, что я упрямая.
Тирнан не улыбнулся. Он был очень неподвижен, как обычно. Как скульптура. В его венах текла ледяная кровь. Я посмотрела вниз, следуя его взгляду.
Его руки дрожали.
И тогда человек, который никогда не моргал, на самом деле моргнул. Редкий момент, когда он позволил себе расслабиться. Забыть о своем нерушимом самообладании.
— Я люблю тебя.
И впервые в жизни я была раздавлена тем, что не могла слышать. Потому что его слова — эти слова — я хотела услышать в своих ушах, в своем сердце, в своих венах.
— Я люблю тебя с силой, которая может уничтожить планеты и вселенные, Лила. — Его лицо исказилось от самоненависти. Мое выражение лица, должно быть, выдало мою радость, потому что он вздохнул. — Ты не должна этим наслаждаться, Геалах. Ты должна очень, очень бояться. Когда дело касается тебя, у меня нет красных линий. Нет логики. Я буду любить этого ребенка как своего собственного, потому что все, что рождается от тебя, обязательно будет совершенством. Он будет моим. И я убью за него. Умру за него. — Эти слова пронзили мою кожу, согревая ее удовольствием, которое не могли дать мне даже оргазмы. Возвращая меня к жизни.
— Но не заблуждайся, — продолжил Тирнан. — Я всегда буду любить тебя больше. Больше, чем его. Больше, чем себя. Больше, чем этот мир. Моя любовь к тебе не красива, не цветиста и не романтична. Но она настоящая и вечная.
Мои глаза наполнились слезами. Я прижала кулак ко рту, пытаясь сдержать рыдание, которое вырывалось из него.
— Так ты не хочешь меня отпускать?
— Дорогая, я даже в туалет тебя одну не отпускал, пока мы не занялись сексом. — Он недоверчиво покачал головой, наклонившись вперед на своем кресле. — Я хочу, чтобы ты всегда была рядом со мной.
— А мой ребенок...
Он обхватил мои запястья пальцами, останавливая меня.
— Наш ребенок.
— Наш ребенок... как ты можешь быть уверен, что полюбишь его?
— Потому что он часть тебя, а я люблю все части, которые составляют тебя.
— Наверняка не все во мне. — Я надула губы, зная, что он пойдет мне навстречу.
Он всегда принимал меня такой, какая я есть. И никогда не заставлял меня чувствовать себя менее значимой из-за моей инвалидности.
— Все. — Он взял мою руку и поцеловал всю ладонь, стараясь не касаться той стороны, где была игла. — Даже в худшие моменты ты — лучшее, что со мной когда-либо случалось.
Из его глаза скатилась одинокая слеза. Он прикоснулся к щеке, удивленный, затем прищурился, глядя на потолок, проверяя, нет ли протечек.
— Боюсь, ты только что пролил свою первую слезу, муженек.
— Невозможно, — нахмурился он. — Моя сперма, наверное, вытекает из других отверстий в моем теле, учитывая, что я не был в тебе более тридцати пяти часов.
Я громко рассмеялась, но сразу же пожалела об этом, поскольку моя ключица была сломана.
Да, несколько часов назад кто-то пытался меня убить, и да, мой насильник был где-то там, все еще угрожая мне. Возможно, эти две вещи были связаны. Но теперь мы были вместе, по-настоящему, и это казалось сильнее любого препятствия, стоящего на нашем пути.
— Геалах. — Тирнан вернул меня к реальности. — Твоя мама снаружи. Она хочет поговорить с тобой. Я послал ее на хрен на пяти разных языках, но она все еще там. С канноли.