— Боже. Как будто мне и без того не нужна интенсивная терапия, — пробормотал я, глядя в свою кружку с пивом Guinness.
— Вы с ним все еще вместе? — спросил ее Финтан.
— Нет. Он порвал со мной, когда понял, насколько серьезно Ахилл относится к защите моей несуществующей добродетели. — Она надула губы. — Кстати, я очень надеюсь, что Ахилл был рядом, когда Анджело проболтался.
— Был, — подтвердил я, позволяя ей насладиться его страданиями. — И он сошел с ума.
— Правда? — Ее глаза заблестели от возбуждения.
Я кивнул.
— Энцо и я чуть не оторвали ему руки, пытаясь оттащить его от бедного ублюдка.
— Он влюблен в тебя, сестренка. — Финтан поднял пинту в знак приветствия.
— Я знаю. — Тирни покрутила вино в бокале, взгляд её стал отдалённым. Синяки были тщательно скрыты под макияжем. — Не могу дождаться, когда разрушу его жизнь.
— Он отрезал Анджело два пальца, — подразнил я ее.
Она поморщилась, но потом вспомнила, что она холодная стерва, которой должно быть все равно.
— Жаль. — Она откинулась на виниловую скамейку. — У него талантливые пальцы. Я всегда буду их с теплотой вспоминать.
— Эй. — Я бросил ей чипс. Она поймала его ртом, подняла брови и стала жевать.
— Добавь это к списку тем для разговора с твоим несуществующим психотерапевтом. — Она рассмеялась.
Мы замолчали, каждый из братьев и сестер потягивал свой напиток.
Я прокручивал в голове несколько вариантов того, кто мог быть нападавшим.
— Как дела у папы? — Тирни нарушила тишину.
— Отлично, да. — Финтан погладил подбородок. — Его депрессия, похоже, под контролем. Новые лекарства творят чудеса.
Это был самый хорошо хранимый секрет преступного мира — что мой отец всю свою карьеру боролся с депрессией. Я взял на себя его работу, когда мне было пятнадцать, и никогда не оглядывался назад. Как будто он ждал, когда появятся Тирни и я, чтобы наконец-то впасть в депрессию, как после убийства мамы. Я помню, что тогда совершенно не понимал его. Его отчаяние и неспособность двигаться дальше, идти вперед, вернуться в общество.
Но теперь мне все стало ясно.
Я тоже не мог представить себя без Лилы.
То, что он продержался так долго, не покончив с собой, было само по себе героическим поступком.
— Так что ты собираешься делать? — Финтан повернулся ко мне. — Теперь, когда Анджело предоставил тебе достаточное алиби.
Впервые в жизни я не был откровенен со своими братом и сестрой. Я не сказал им правду. Я просто сказал ему то, что хотел, чтобы думал мир. Я больше не мог доверять никому.
— Я отправлю ее на встречу с ним, если он когда-нибудь снова свяжется с ней. А потом я дам ему то, что он хочет, и удостоверюсь, что он убрался. Если ему нужны деньги, то пожалуйста.
Финтан кивнул.
— Не могу сказать, что виню тебя.
Тирни смотрела на меня с недоверием.
— А что, если он ей навредит?
— Почему он должен это делать? — спросил я. — У него было восемь месяцев, чтобы это сделать. Он дошел до нашей квартиры. Мог бы убить ее, когда она была под ним, если бы хотел.
Они оба посмотрели на меня с беспокойством.
Я постучал костяшками по столу.
— Еще раунд?
52
Тирнан
Через три дня появился нападавший на Лилу.
У меня было ощущение, что он выжидал, наблюдая за нами, пытаясь понять, как будет развиваться ситуация с Анджело Бандини. Теперь, когда Анджело был на свободе и ходил на своих бесполезных ногах, хотя и без пары пальцев, было очевидно, что мы исключили его из списка подозреваемых.
И хотя другие, не проверенные кандидаты были крайне маловероятны, я не собирался исключать ни одного из них.
— На этот раз он прислал мне сообщение прямо на телефон. — Лила протянула мне телефон. — Интересно, почему?
В сообщении было написано:
Если хочешь остаться в живых, встретимся сегодня вечером в 23:00 в порту Форт-Маркет. Приходи одна. Избавься от мужа/охраны. Принеси 150 тысяч наличными.
Причина была проста. Он больше не мог рисковать, незаметно пронося почту в здание. Теперь там было больше охраны, чем в Белом доме.
Я взял номер телефона и отправил его Сэму на анализ, хотя знал на сто процентов, что этот ублюдок использовал одноразовый телефон.
— Подтверди, что ты будешь там. — Я вернул ей телефон. — Я сам с ним встречусь.
Она подняла голову и гневно посмотрела на меня.
— Я пойду с тобой.
— Нет.
— Тирнан, я хочу встретиться с человеком, который сделал это со мной.