— Это нужно сделать немедленно. Мы не можем допустить, чтобы люди задавали вопросы о сроках, — добавил Ахилл.
— А ребенок? — Энцо открыл свой карманный нож и слегка порезал себе большой палец, чтобы сбросить напряжение.
— София и я возьмем его к себе, — сказал Лука, проведя костяшками пальцев по подбородку. — Или он может остаться с Лилой и нянями. Мы можем отправить Имму жить с ней.
Иммаколата была няней, которая вырастила меня и моих братьев. Она до сих пор жила и работала в нашем поместье.
— Но я не в восторге от идеи с Каллаганом. — Лука погладил свою угловатую челюсть. — Энцо прав. Он — угроза.
— Угроза, которая правит Южным Бронксом и сидит на горе черепов своих врагов. Этот человек не знает страха и морали. Он — обуза. Дикое семя. Нам нужно заключить союз с ирландцами. — Папа говорил быстро и решительно. — Сейчас он — моя самая большая головная боль. Я должен пресечь это в зародыше. Это свяжет наш бизнес с его. Мы предложим ему некоторые стимулы, отдадим ему территорию и убьем двух зайцев одним выстрелом.
— Sei un coglione, 10— прорычала мама, вскакивая с места. — Он подарил твоей дочке свой глаз.
Жизнь вытекла из моего тела.
Это за него они хотели, чтобы я вышла замуж?
С этим ужасным человеком без глаза, который угрожал утопить, порубить, изнасиловать и убить меня?
— О чем ты говоришь, мама? — Ахилл повернулся к ней всем телом, нахмурившись.
— Это правда. — Она подняла подбородок, выпрямив спину. — Она рисовала свои маленькие каракули на фонтане снаружи в ту ночь, когда ты привел это ужасное существо в мой дом. Он нашел ее и отдал ей свой глаз. Когда я нашла ее, она была вся в его крови, а волосы были мокрые от воды. Вот насколько этот человек развращен. Он издевается над этой бедной, невинной девочкой.
— Э-э, и ты не подумала — давай посмотрим — рассказать нам об этом? — Энцо недоверчиво посмотрел на нее.
Она пожала плечами.
— Я не думала, что мы его еще увидим, и не хотела выводить Лилу из себя. Ты же знаешь, какая она чувствительная.
Лука прищурился.
— И он ее не изнасиловал?
— Ну, нет, но...
— И он ее не убил? — Ахилл нахмурился.
Они говорили так, будто то, что он пощадил мне жизнь, было героическим поступком. Мне хотелось кричать, пока легкие не загорятся.
Лука приподнял бровь, задумчиво.
— Может, он пощадил ее из-за ее отсталости?
Ахилл и Энцо бросили на него недоверчивые взгляды.
— Конечно, — саркастически хмыкнул Энцо. — Потому что он такой честный парень.
— Он не из тех, кто ловит и отпускает. — Ахилл почесал подбородок. — И он не склонен к ошибкам. Что-то здесь не так.
— Наверное, твое дыхание, — весело предположил Энцо. — Ты в последнее время встречался с кем-нибудь из моих бывших?
Иногда мои братья говорили грубые вещи, которые я не понимала. Это был один из таких случаев.
— Может, он решил закончить свое дело на свадьбе Луки, — удивился папа.
— И ты с этим согласен? — Мама покраснела. — Выдать ее замуж за своего насильника?
— Тирнан Каллаган имеет большие амбиции. Я предпочитаю работать с ним, а не против него. Лила родит ребенка как замужняя женщина, и мы сможем держать этого придурка на поводке.
— А если он будет издеваться над ней? — Лука прислонился плечом к стене, как божественная скульптура, скрестив руки на груди.
Мой отец фыркнул.
— А сколько она на самом деле понимает?
Много, папа. Больше, чем ты можешь себе представить. Единственное, чего я не могу, — это слышать, и это совершенно не моя вина.
— Устрой встречу, — заключил отец. — Завтра, не позднее. Я хочу, чтобы весь ирландский клан был здесь.
— Нет, нет, нет! — Мать снова упала на колени и стала бить кулаками по ковровому полу. — Я не позволю тебе забрать ее. Не позволю. Ты не можешь так со мной поступить. Она — все, что у меня осталось.
Но это было бесполезно.
Я знала так же хорошо, как и она, что раз отец принял решение, его уже не изменить.
План моей матери защитить меня и не выдать замуж провалился с треском. Все, над чем мы работали, оказалось напрасным.
Я была беременна и выходила замуж за Тирнана Каллагана.
И я не имела права голоса в этом вопросе.
5
Тирнан
291 ДЕНЬ ДО САМОУНИЧТОЖЕНИЯ
Было только одно, что я ненавидел больше, чем братьев Ферранте.
Это когда два брата Ферранте прерывали меня, когда я делил G. Небесное удовольствие от первого большого глотка свеженалитого Guinness.