— Я верю тебе, — наконец сказал я. — Я сейчас зайду в дом. Ты встретишь меня без оружия. У тебя будет готова сумка с самым необходимым. Я отвезу тебя в реабилитационный центр в Коннектикуте. И я не выпущу тебя оттуда, пока ты не будешь трезвым, как монахиня, в течение целого года. После чего ты переедешь в Ирландию, и я больше никогда тебя не увижу. Я ясно выразился?
— Д-да, — пробормотал он, разрыдавшись. — Спасибо, брат. Огромное спасибо. Я не подведу тебя...
Я отключил звонок, вышел из машины и направился к входной двери. Перед домом стоял только спортивный автомобиль Финтана. Жаль, что у него не будет времени попрощаться с отцом и Мэгги.
Я открыл входную дверь и вошел внутрь. Через несколько минут Финтан спустился по лестнице, держа в руке спортивную сумку. Он остановился, когда дошел до последней ступеньки.
Мы стояли друг напротив друга, мрачные и подавленные.
Он выглядел ужасно. Лицо было пятнистым и опухшим, глаза красными, волосы спутанными.
Я заставил себя отбросить мысли о том, как он трогал мою жену, раздвигал ее нежные бедра, проникал в ее девственную вагину, лишал ее девственности, изливал в нее свою сперму, бил ее, разбивал ей губу, виски, щеки...
Мои ноздри раздулись.
Ты жив благодаря ему.
Запомни это.
Я раскрыл руки, ладони вверх, мое выражение лица было спокойным, а поза непринужденной.
— Ты прощен. Подойди и прими прощение, брат.
Его дыхание участилось, напряжение между нами нарастало, как циклон, который начался в том самом вестибюле, где мы стояли.
— Просто так?
— Ты спас меня, когда я хотел покончить с собой, — сказал я. — На этот раз я пощажу твою жизнь. Второго раза не будет.
Его поза полностью расслабилась. Его решимость сломалась, и он бросился в мои объятия, обнял меня и заплакал, прижавшись к моей шее.
— О, Боже. Тирнан. Боже. Все эти месяцы я хранил эту тайну... она съедала меня заживо. Я не мог этого вынести.
Его сумка упала на пол. Я обнял его на мгновение, вдыхая его знакомый запах алкоголя, кожи и его любимых духов.
Левой рукой я успокаивающе погладил его по затылку.
Прижался губами к его уху.
Правой рукой достал пистолет.
— Ты всегда был тупым ублюдком, Фин. Но думать, что я позволю тебе уйти безнаказанным за то, что ты сделал с моей женой, — это ты действительно переборщил.
Я выпустил пулю в его позвоночник. Он упал на колени передо мной. Я отступил назад, наблюдая, как он дрожит и корчится, держась за спину дрожащими пальцами, и с ужасом смотрит на алую жидкость, вытекающую из него.
Удивление и разочарование на его лице были именно той причиной, по которой я солгал ему. Почему я дал ему тщетную, глупую надежду.
— Б-брат... — слабо пролепетал он.
— Ты не мой брат. Алекс — мой брат. Всегда был. Не ты. — Я обошел его безжизненное тело на полу. — Теперь я буду задавать вопросы, а ты будешь на них отвечать. Я все равно убью тебя. Если будешь говорить правду, это займет несколько минут. Если будешь врать — несколько часов. Ясно?
Он быстро кивнул. Истерически.
— Почему ты это сделал? Вспомни. Правду.
— Клянусь, я сделал это из-за того, что они сделали с тобой, — простонал он, теряя кровь. Он лгал. И умрет в течение следующих пятнадцати минут. Но я все равно сделаю это болезненным.
— Но еще... она была чертовски красива, Тирнан. На это было больно смотреть.
— Ты все это заранее спланировал?
Он покачал головой.
— Говори, ублюдок. — Я перестал ходить по комнате, схватил его за ухо и оторвал его от головы.
Он выгнулся, воя от боли.
— Н-нет, — крикнул он, задыхаясь. — Н-не было плана. Она просто была там. Великолепная. Совсем одна. Никто не обращал на нее внимания. Никто, кроме меня.
— Ты последовал за ней в лес? — спросил я.
Он посмотрел на меня с нерешительностью, вероятно, понимая, что я скоро оторву у него еще что-нибудь. Он не ошибался.
— Отвечай, — сказал я.
— Д-да, — пробормотал он. — Она вышла на улицу, и я последовал за ней. Сначала я думал, что загоню ее в одну из комнат, пощупаю, н-ничего больше. Но потом она удивила меня, уйдя из дома через подвал и направившись к берегу.
— Она была расстроена? — Я опустился на колени и расстегнул ему брюки. Прикасаться к члену собственного брата не входило в мои планы на эту жизнь. Но поэтическая справедливость требовала этого.
Финтан поморщился, понимая, к чему это ведет.
— О-она... была вне себя.
— Она сопротивлялась? — Я достал из кармана тупой нож. Он с ужасом уставился на него.