Я разбила вазу об пол, надеясь, что слои ткани заглушат звук, и выбрала из нее самый острый осколок стекла. Я вскочила на ноги и распахнула дверь. Тирнан стоял по другую сторону.
Он приподнял бровь.
— Закончила истерику, зародыш?
Я бросила в него осколок, поразив его чуть выше локтя. Я целилась в вены, но он был высоким, а мое зрение было затуманено адреналином. Он быстро уклонился, двигаясь как нападающая змея. Я попыталась снова, слепо набрасываясь на него, но, прежде чем я поняла, что происходит, он обхватил меня сзади и вырвал осколок из моей руки.
— Заметка для себя. — Он потащил меня к кровати, прижал к одной из ее стоек и эффективно привязал к ней своим ремнем. — Она не очень хорошо подчиняется приказам.
Не от придурков, которые изменяют мне через пять минут после свадьбы, хотелось ответить.
Он убрал все осколки стекла в ванной и спрятал все оружие в комнате.
Когда он, наконец, закончил убирать за мной, он развязал меня, усадил на край кровати и присел передо мной на корточки.
— Ты должна перестать пытаться меня убить, Лила. Это вызывает у меня сильную эрекцию, а я никогда не был хорош в отсроченном удовлетворении.
Я скептически посмотрела на него. Я даже не была уверена, что он имел в виду.
— Я не буду трахать тебя, — просто объяснил он. — По крайней мере, не сегодня.
Мой взгляд метнулся к презервативу на туалетном столике в открытой ванной, и я сглотнула. Он последовал за моим взглядом.
— Смело с твоей стороны предполагать, что ты стоишь моего времени. — Улыбка коснулась уголков его губ. Она была насмешливой и без юмора, но я видела ее у него впервые. — Презерватив не для тебя. Я должен был трахнуть кого-то другого. К сожалению, я не был в настроении для брюнетки.
Моя дрожь постепенно утихла. Никто никогда не говорил со мной такими словами. По правде говоря, люди почти не разговаривали со мной. А когда разговаривали, то обращались со мной как с маленьким ребенком.
Тирнан наклонил голову.
— Насколько ты все поняла?
Я не ответила ему. Я все еще не решила, как лучше всего поступить, чтобы защитить себя в этом браке.
— Ты перестанешь пытаться меня убить?
Я безразлично пожала плечами.
— Очень донкихотски. — Он потеребил большим пальцем нижнюю губу. — Как насчет шестичасового перемирия до утра?
На этот раз я кивнула. Я была измотана. Голодная, жаждущая и подавленная собственным существованием.
— В одной постели? — предложил он.
Я сдвинула брови.
Он улыбнулся в ответ.
— Тогда веселись на полу.
Я устроилась на крошечном квадратике коврика в ванной, свернувшись калачиком, и заснула в слезах. Тирнан не предложил мне лечь в кровать и не пошел проверить свою хныкающую и икающую жену.
Мрамор подо мной был холодным, шпильки в волосах слишком тугими, корсет слишком удушающим, но я была в безопасности.
Заперта подальше от большого, злого монстра.
По крайней мере, до рассвета.
8
Тирнан
Громкий стук в дверь разбудил меня.
— Просыпайся, сэр Убийца, — пропел голос Энцо с другой стороны. Конечно, этот веселый ублюдок был утром в отличной форме. — Пора выполнить свою часть сделки.
Мою часть сделки?
Черт. Я забыл про эту дурацкую традицию с кровью на простынях. Велло нужно было доказать, что его беременная дочь была девственницей. Обычно я не привык следовать инструкциям, но в этом случае нам нужно было держать фронт. Для бизнеса было бы плохо, если бы люди узнали, что я женился на беременной женщине.
Я схватил телефон и пролистал последние сообщения.
Лука: Не смей ее трогать.
Ахилл: Даже пощечину, мудак.
Тирнан: Хватит взрывать мой телефон.
Энцо: Тронь ее хотя бы волосом, и взорвется не только твой телефон.
Учитывая, что моя жена вчера вечером ударила меня ножом и выстрелила в меня, у меня было как минимум две полуоткрытые раны, которыми можно было испачкать дорогие простыни. Забавно, что дон не упомянул, что она агрессивна. Наверное, потому что знал, что это меня возбудит.
— Десять минут. — Я потянулся на кровати. Я практически чувствовал, как Энцо висит по ту сторону двери, как плавающий кусок дерьма в общественном туалете.
— С Лилой все в порядке?
Я бросил взгляд на запертую дверь ванной комнаты, из которой до четырех утра доносились раздражающие стоны.
— Отлично.
Из-под двери просочилась тишина.
— Ты... — Он сделал паузу, прочистив горло. — Выполнил нашу сделку?
Еле-еле, подумал я с сарказмом. Когда она во второй раз пыталась ударить меня ножом, я выпустил столько предсеменной жидкости, что хватило бы на глазурь для булочки Cinnabon.