Ахилл подошел ко мне. Его пальцы обхватили мою шею, а большие пальцы подняли мое Адамово яблоко в горле. Задушить меня до смерти моим же хрящом? Креативно. Я презирал все обыденное, в том числе и бесхитростное убийство. Ахилл Ферранте был хладнокровным монстром. Но, по крайней мере, он не был посредственностью.
Его братья оттащили его, прежде чем он перекрыл мне доступ воздуха, и прижали к стене. Трое начали спорить на неаполитанском диалекте, их губы двигались со скоростью света.
Ожидая, пока они перестанут ссориться, я скучно осматривал окружающую обстановку.
Как для камеры пыток, эта была вполне приемлемой. Каменные стены обрамляли комнату. Она была темной, холодной и забитой средневековыми орудиями пыток. Железная дева, дыба, груша мучений. Там также был обычный набор ножей, бензопила и стена с артиллерийским оружием. Это был Диснейленд для психопатов. И мне не разрешалось испытывать ни одно из этих устройств.
Дверь вверху крутой лестницы была оббита шумопоглощающей панелью. Никто не придет меня спасать.
Не то чтобы было что-то, что стоило спасать.
Ни души.
Ни сердца.
Ни совести.
Я был одушевленным трупом. Кости, мышцы, плоть и угроза. Месть была моим топливом, и этого хватало, чтобы держать меня в движении, едва-едва.
Наконец, Лука вырвался из круга людей. Он схватил меня за воротник и поднял в сидячее положение. Он сунул мне в рот сигарету и зажег ее огоньком своего Zippo.
Итак, мы перешли к части ночи под названием «хороший коп/плохой коп». Да, блядь, мне повезло.
— Ты убил главаря Братвы, — предположил он, голос его был прокурен сигаретами. — У нас с ними хорошие дела. Наркотики, оружие, маршруты утилизации. Ты стоишь мне денег, Каллаган. А я люблю деньги. Знаешь, что я не люблю?
— Чистые легкие? — Мой взгляд остановился на сигарете в его руке.
— Людей, которые мешают мне зарабатывать деньги. Я всегда нахожу креативные способы избавиться от них.
— Пришли мне счет, — пробормотал я.
— Дело не только в деньгах. — Лука пнул череп пахана в сторону. — Нью-Йорк принадлежит нам. Когда ты убиваешь людей в нашем районе, это создает впечатление, что мы не контролируем свою территорию.
— Где ложь? — Мой голос был отстраненным и безразличным. — Какого черта босс Братвы делал в глубине территории Каморры?
— Семейные дела, — пробормотал Энцо. — Выпускной его племянника. Игорь попросил разрешения, которое я лично дал. Ты выставил меня идиотом.
Ему не нужно было, чтобы я выставлял его идиотом. Он и сам отлично с этим справлялся.
— Я нашел его, когда он выходил из твоего клуба, — напомнил я ему.
— Это была очень эмоциональная церемония, ладно? — искренне сказал Энцо. — Он взял племянника, чтобы тот выпил там свой первый напиток. Очаровательно, если хочешь знать мое мнение.
— Моя вражда с Распутиными выходит за рамки географии и политики. Я не остановлюсь, пока не убью всю семью. — Я говорил, держа сигарету во рту. Я не курил. Во всяком случае, не очень часто. Иногда, и в основном травку. Я был слишком привязан к своим другим порокам — насилию и жадности — чтобы завести третий. — И если они осмелятся ступить в этот город, я, блядь, обязательно этим воспользуюсь.
— Будем надеяться, что твоя вражда с ними продлится и в загробной жизни. — Ахилл хлопнул меня по спине, от чего я чуть не выплюнул легкое. — Потому что в следующий раз, когда ты позволишь себе вольности на территории Каморры, я зажарю твою задницу, как свиную.
— Учитывая, что они уже много лет присматриваются к Нью-Йорку, ты будешь дураком, если вмешаешься. — Убеждать Ферранте было равносильно попытке воскресить сбитого на дороге животного, но, как и в случае со своенравной белкой, что-то заставляло меня пытаться.
— Нью-Йорк наш, — прорычал Лука.
— Неужели? — удивился я. — Бронкс принадлежит мне, а русские уже много лет скупают землю на Манхэттене. То, что у вас с ними, — это не бизнес, а враждебное поглощение. — Я выплюнул сигарету. — Вы теряете престиж уже целое десятилетие. Как только вы потеряете Верхний Ист-Сайд, ваша империя рухнет. Она и так уже разлагается. Почему, по-вашему, ваш отец еще не выбрал ни одного из вас, жалкие ублюдки, чтобы заменить его? Вы пахнете слабостью. — Мне удалось скрыть раздражение в голосе. Еле-еле. — Дайте мне карт-бланш, чтобы я покончил с русскими.
— Ты хочешь, чтобы мы поверили, что ты заботишься о наших интересах? — Лука затянулся сигаретой, выпуская дым в сторону. — После всего этого времени?
Я знал этих ублюдков с четырнадцати лет. Они состарились, как хорошие трупы.
— Я убиваю их из-за личной мести. — Я хрустнул шеей. — Наши интересы просто совпадают, вот и все.