— Я говорю это прямо сейчас.
— Какой ворчун. — Она надула губы.
— Какая назойливая.
Она попыталась улыбнуться, но я видел, что она разочарована.
— Ладно. Не носи. Но оставь себе.
Я засунул его в ящик тумбочки и встал, готовясь к новому дню.
36
Лила
В течение нескольких коротких недель жизнь была почти блаженной.
Имма и я устраивали уют, ходили на приемы к врачу и готовили. Тирни навещала меня два раза в неделю с чаем. Это были травяные смеси из экзотических мест и сплетни о ключевых фигурах преступного мира. Мама все еще не ответила на мое сообщение, отправленное несколько недель назад, но я больше не сидела и не смотрела на него, как побитая собачка.
Я наконец-то снова научилась спать. И все благодаря моему мужу.
Каждую ночь он поклонялся моему телу, сосал мои соски, целовал и лизал между ног, иногда вставляя туда пальцы, и доводил меня до душераздирающих оргазмов, после которых я спала как младенец. Что-то в том, как он изнурял мое тело, дарило мне спокойный сон, которого не удавалось достичь ни быстрой прогулкой, ни тренировками.
Тирнан по-прежнему не проявлял интереса к ребенку, к его пинкам, ультразвуковым снимкам или самочувствию. Беременность была черной тучей, висевшей над нашими головами. Казалось, она служила самой толстой и нерушимой стеной между нами. Но все всегда сводилось к одному и тому же — если бы Тирнан действительно заботился обо мне, он бы принял и моего ребенка.
Потому что я? Я бы с радостью приняла все и всех, кого он принес с собой.
Мои братья навещали меня достаточно часто. Я обедала с Энцо и Лукой, которые практиковали со мной язык жестов. Даже Ахилл заглядывал, когда проверял свою так называемую инвестицию по соседству. Каждый раз, когда он появлялся в квартире Тирни в поисках следов любовника, он обязательно приносил мне что-нибудь из гастронома. Кальцоне или джелато. Его визиты удивляли меня больше всего. Потому что я знала, что Ахилл не пытался ни на кого произвести впечатление, включая меня, поэтому, если он решил провести со мной какое-то время, то только потому, что действительно хотел меня узнать.
Что касается мамы, она посылала мне вещи с Энцо. Книги, которые, по ее мнению, мне понравятся, печенье, которое она испекла, и одежду для беременных, которую она купила для меня.
— Чего она хочет добиться, не разговаривая со мной? Мой секрет уже раскрыт, — однажды я высказалась Энцо, когда мы оба смотрели «Парки и зоны отдыха» на моем диване.
— Ты была единственной вещью, которую она могла контролировать. — Энцо пожал плечами, выглядя как настоящий золотой мальчик. Самый красивый из братьев. Самый добрый. Самый скрытный. — Ты знаешь, что она любит тебя. Просто она не знает, что делать, теперь, когда у тебя есть своя жизнь.
— Это потому, что я не хотела выходить замуж за Анджело?
— Сомневаюсь, — признал Энцо. — Она бросила эту тему, как горячую картошку, после разговора с Тирнаном.
— Как продвигается поиск моего нападавшего?
Я знала, что Тирнан работает над этим, но не спрашивала об этом. Я не хотела трогать свою открытую рану. Но я также хотела знать, когда они его найдут. Мне нужно было закрыть эту главу.
— У Тирнана есть несколько препятствий, — неопределенно сказал Энцо, потирая затылок. — Но он работает над этим. Ему нужны веские доказательства, прежде чем он вызовет больше людей на допрос. В любом случае, вернемся к маме. — Он сменил тему. — Просто помни, что она тебя очень любит, ладно?
— Она должна радоваться за меня.
— Она думает, что это обернется для тебя плохо. У Тирнана не самая лучшая репутация.
— А ты что думаешь?
Энцо провел костяшками пальцев по линии подбородка.
— Я думаю, что если кто-то и может растопить айсберг, известный как сердце Тирнана Каллагана, то это ты, сестренка.
Моя счастливая полоса внезапно закончилась однажды утром, когда Тирнан наливал мне чашку кофе, а Имма, хрипя и пыхтя, с хмурым выражением лица оттирала одно и то же место на и без того чистом кухонном острове.
— Ты должна сегодня навестить свою маму, — объявила она на неаполитанском диалекте, а ее суровый взгляд предупреждал меня не спорить. — Сегодня ее день рождения, и она очень по тебе скучает.
Я схватила телефон и написала Имме сообщение, поскольку она не знала языка жестов. Если она так по мне скучает, пусть приезжает ко мне. Напишет письмо. Может быть, даже электронное письмо. У меня теперь есть адрес.
Имма прочитала сообщение, ее хмурый взгляд стал еще более суровым, и она покачала головой. Она отдула серебристые пряди волос, обрамлявшие ее загорелое лицо.