Она замерла и уставилась на меня, хлопая ресницами:
– Шутишь, что ли?
– Они не догадаются, что это исходит от нас. Будет выглядеть так, будто источник находится внутри министерства.
Кристина не сдвинулась с места, в ее глазах бегали в своих колесах хомячки.
– Маша, как ты это делаешь?
– Помнишь, мы договорились. Я тебе помогаю, а ты не задаешь вопросов.
Мы с ней заключили этот договор после нашей первой ночи на баррикадах, когда я научила ее прошивать телефон с помощью «параноид-андроид», и мы шли по площади и любовались, как бессильно отскакивают от нас сигналы телефонных перехватчиков. Кристина «знала», что я занимаюсь какой-то работой для американского подрядчика в сфере безопасности, и, покопавшись в интернете, вычислила мою связь с M1k3y, которого она, разумеется, боготворила. Я читала ее сообщения в чате их революционной ячейки – она горой стояла за меня, доказывая, что я заслуживаю полного доверия, потому что работаю вместе с их «американским героем». Кое-кто из ее соратников вполне разумно (и почти угадав) допускал, что я при этом стучу в полицию. Похоже, Кристина была готова пожалеть, что не послушала их.
Я выжидала. Заговорить первой значило бы уступить инициативу и выглядеть слабой.
– Если тебе нельзя доверять, значит, нам крышка, – наконец заключила она.
– Верно. К счастью, мне можно доверять. Ищи.
Мы вместе обработали несколько запросов, и я показала ей, как пользоваться подстановочными символами, чтобы расширить зону поиска и при этом не перелопачивать весь массив сообщений. Дело пошло бы быстрее, если бы я понимала кириллицу, но в этом приходилось полагаться только на Кристину.
Набрав довольно репрезентативную подборку – штук сто запросов, достаточно, чтобы выглядеть убедительно, и не слишком много, чтобы Литвинчук сумел их переварить, – я составила для него письмо на английском. Замысел был не такой дурацкий, как может показаться, ведь он набирал ведущих сотрудников по всей Европе и даже пригласил пару человек из Южной Африки, и все они общались между собой на ломаном английском, то и дело вставляя большие куски из гугл-переводчика, потому что надо ведь соблюдать оперативную маскировку, верно?
Подделать ломаный английский гораздо проще, чем речь человека, для которого этот язык родной. Но даже при этом я не собиралась пускать дело на самотек. Отсеяла пару сотен писем одного из бюрократов среднего уровня, под которого намеревалась мимикрировать, и закинула их в облачную машину, где у меня лежала версия Anonymouth, детектора плагиата, который на основе стилометрии составлял профиль заданного текста по грамматике, синтаксису и словарю, а потом оценивал новые тексты и выдавал вердикт, принадлежат ли они одному и тому же автору. Я заложила в свой Anonymouth несколько тысяч индивидуальных профилей, от журналистов и блогеров до каждого своего босса, и это часто помогало понять, пишут ли они сами или поручили дело литературным рабам, а может, передоверили подчиненным. Но чаще всего я им пользовалась, чтобы выдавать себя за других.
Не сомневаюсь, мысль об использовании стилометрии для тонкой настройки перевоплощений приходила в голову многим, однако мне не удалось найти ни одного реального человека, который бы на деле пользовался этим. Мне не составило труда извлечь из Anonymouth лист предложений о том, как сделать мою фальшивку менее заметной для самого Anonymouth: укоротить вот эту фразу, подобрать синоним этому слову, добавить пару запятых. Через несколько раундов мои фальшивки стали способны надежно обманывать и людей, и роботов.
У меня был на примете кандидат на роль информатора – один из тех южноафриканцев, Николас Ван Дейк. Я видела этого парня в деле – он часто ругался со своими словстакийскими коллегами и поэтому вполне убедительно смотрелся бы в роли стукача. Я еще немного сгустила краски, вложив в уста Николаса легкое сожаление о том, сколько бабла загребают его враги за свое предательство, и намекая на небольшой процент за собственную неподкупность и добродетельность. Получилось весьма правдоподобно. Литвинчук, естественно, взбеленится, узнав, что среди его подчиненных полным-полно предателей, но даже он заподозрит неладное, если такой ушлепок, как Ван Дейк, вдруг решит сдать своих товарищей, не выторговав малую толику для себя.
Еще пара проходов через Anonymouth, и у меня появился вполне пригодный текст, а также URL облачного хранилища, куда я сложила все эсэмэски. В министерстве внутренних дел никто не шифровал письма по протоколу PGP, потому что зачем нормальным людям вся эта ерунда, поэтому было проще простого заложить в ящик к Литвинчуку письмо, неотличимое от настоящего. Я даже подделала шапку документа – по той же причине, по какой создатель кукольных домиков рисует крохотные названия на корешках книг в гостиной. Пускай этого никто не увидит, все равно профессиональная гордость требует соблюдать точность даже в мельчайших деталях.