– Бесславной, – подсказала я.
Он ухмыльнулся.
– Не сомневаюсь. Мисс Максимовв, – он произнес окончание моей фамилии очень твердо, как делали все к востоку от Франции, – нам всем очень радостно видеть вас в наших пенатах. Однако, я уверен, вы понимаете, что мы должны тщательно регистрировать информацию о контрагентах, выполняющих работы на наших засекреченных системах. – Он придвинул ко мне бланк на нескольких страницах, соединенных скрепкой. Я досчитала до семи – это гораздо сподручнее, чем считать до десяти, и не менее эффективно – и взяла бумаги. Девять страниц, неаккуратно отксеренных, с вопросами типа «Список неправительственных и благотворительных организаций, куда вы делали взносы, прямо или косвенно».
– Нет, – ответила я.
Он продемонстрировал мне свою лучшую козью морду, которая наверняка сильно впечатляла крестьянских ребят, косплеящих судью Дредда в коридоре. Но я привыкла выдерживать взгляды Ильзы, Волчицы и т. д. и т. п., поэтому давно перестала реагировать на самые грозные движения глазных яблок.
– Вынужден настаивать, – сказал он.
– Я не заполняю анкеты такого рода, – заявила я. – Политика компании. «КЗОФ» получил от министерства внутренних дел всеобъемлющее разрешение на допуск в ваши служебные помещения для всех сотрудников. – Так оно и было. Я терпеть не могу всякие бумаги, а особенно вот такие – с вопросами, на которые ты не можешь полностью или честно ответить, так что если ты вдруг перейдешь дорогу кому не надо, то у них будет готовый повод обвинить тебя в должностном преступлении. К счастью для меня, политика «КЗОФ» безо всяких исключений запрещала техникам заполнять любые официальные документы, предложенные клиентами. Да, я буду делать заметки о своей собственной работе, но они попадут прямиком к моей начальнице – Ильзе, Волчице и т. д., – а та очистит их от всего лишнего и передаст обратно в министерство внутренних дел, опустив ключевые детали, так что в будущем мы спокойно сможем выставить им счет за дальнейшее техническое обслуживание.
Я напустила на себя самый скучающий вид – это было нетрудно, мне и так было скучно до головной боли – и уставилась на этого постсоветского телефонного комиссара.
– Я заполню анкету за вас, – сказал он.
Я пожала плечами.
Работал он быстро, ручка так и плясала по бумаге. Ему это явно было не впервой. Он передал мне анкету.
– Подпишите. – И улыбнулся. Совсем не по-доброму.
Я опустила глаза. Весь текст был на кириллице.
– Не буду, – ответила я.
Его улыбка погасла.
– Мадам. – Прозвучало это скорее как «дамочка». Мне стало ясно, что мы вряд ли поладим. – Вы не войдете в мой дата-центр, пока мы не получим основную информацию. Таков наш протокол.
Он глядел на меня, скорчив козью морду еще страшнее, и откровенно ждал, что я потеряю терпение. Но я научилась справляться с подобными ситуациями задолго до того, как Ильза начала усиленно тренировать мой стоицизм. Вы не сильно продвинетесь в ДВБ, если не знаете, как обращаться с бюрократами. Я подпустила в свой взгляд еще немного скуки. Постаралась создать впечатление, что у меня гораздо больше свободного времени, чем у него, и я охотно потрачу его впустую.
Он протянул руку. Я думала, она будет вульгарная, короткопалая, но у него оказались пальцы как у пианиста и элегантнейший маникюр, такой, что мне невольно стало стыдно за свою вопиющую неженственность.
– Ваше удостоверение.
Для походов на клиентские территории «КЗОФ» выдает нам навороченные карточки с радиометками, голограммами, сапфировым покрытием на смарт-чипах – яркие игрушки, чтобы поразить простолюдинов. Такую я могу сварганить за полдня. Я отстегнула свою от ремешка и протянула ему.
Ручка заплясала снова в самом низу бланка, и через минуту он повернул бумагу ко мне. На строчке для подписи он добавил: «Подписано от имени Маши Максимоу». Молодец, борис. Хорошая шутка. Ну и мерзавец.
– Мы закончили?
Он тщательно отксерил бланки на настольном принтере-сканере-копире – таком, к которому я знала пять разных эксплойтов и при желании могла бы через него завладеть всей их сетью, – и протянул мне:
– Для вашей отчетности.
Я свернула листки вчетверо и сунула в задний карман.
– Куда идти?
Он сказал что-то по-русски, и один из штурмовиков, изнемогавший под тяжестью доспехов, повел меня в дата-центр. Я окинула взглядом бесконечные стеллажи с оборудованием, застегнула флиску, поежившись под ледяным ветром из кондиционеров, и принялась за работу. Три часа обещали быть долгими.