Плавание, даже под громкую музыку, всегда взбаламучивает мне подсознание, и от скуки оно начинает заглядывать в давно заброшенные уголки. Так что примерно на пятидесятом круге (бассейн был маленький) я вспомнила о событии, которое должно было происходить как раз сегодня. Мысленно подсчитала разницу во времени и поняла, что еще успею что-нибудь предпринять. Черт бы их всех побрал. Я вылезла из воды и побрела к полотенцу.
Оставляя мокрые следы, я вернулась в номер, уселась за стол и включила телефон, чтобы взглянуть на фотографии шурупных головок ноута. Я покрыла все шурупы глиттерным лаком для ногтей и сфотографировала каждый крупным планом, снабдив небольшими ярлычками, так что теперь я могла легко проверить, не развинчивал ли кто-нибудь мой ноутбук, чтобы поставить внутрь что-нибудь ненужное, например клавиатурный перехватчик или кусок пластиковой взрывчатки с пакетиком гвоздей. Для верификации двух шурупов из семи я использовала общедоступную астрономическую программу, предназначенную для сравнения снимков с картой звездного неба. Глиттерные узоры уже давно накрепко врезались мне в память, потому что я проверяла их каждый раз, когда хоть ненадолго оставляла компьютер вне поля зрения.
Я включила комп, намотала полотенце на голову (чтобы обмануть скрытые камеры) и ввела пароль, негромко мыча про себя, чтобы никто не смог разгадать пароль по звуку пальцев на клавишах. Для самых чувствительных вещей в «КЗОФ» была специальная комната с воздушным зазором, экранированная решеткой Фарадея. Там стояли компьютеры, купленные законспирированными техниками компании по особой методике: они заходили в первый попавшийся магазин бытовой электроники, покупали компьютеры из наличного запаса и больше ни на миг не выпускали их из вида. Потом в «КЗОФ» машину прошивали собственной версией Tails на основе дистрибутива «параноид-линукс», клещами вырывали вайфай-карту и блютус-передатчик, затыкали USB‐порты отпечатанными на 3D‐принтере пломбами, которые невозможно вытащить, не сломав. Ты приносишь свои зашифрованные данные на флешке, арендуешь машину, взламываешь пломбу, вставляешь свою флешку и считываешь данные, потом передаешь машину техникам, они ее заново прошивают и запечатывают. По сравнению с этой процедурой я совсем даже не параноик.
Литвинчук времени даром не терял: мой компьютер загрузил и рассортировал его собственные перехваченные приказы, отданные, когда он решил обкатать новое оборудование. Я вчиталась в список – тьфу ты! Многие имена были мне знакомы. Это те самые люди, с кем мне предстоит встретиться через несколько часов. Я быстренько пробежалась по своим слайдам по криптографии.
Приближалось время то ли для позднего ланча, то ли для раннего обеда – не знаю, как лучше назвать перекус в три часа пополудни. Только собралась позвонить и заказать еду, как вдруг телефон зажужжал. Это случалось нечасто, потому что я отключила все уведомления.
Этот трезвон меня дико перепугал.
«Свадьба Маркуса Яллоу и Энджи Карвелли» – высветилось на экране. И короткий URL. Потому что потоковое вещание. Потому что Маркус. Потому что выпендрежник на грани эксгибиционизма. Потому что болван.
Черт, он меня с ума сводил. Я включила потоковое видео. Они велели всем своим близким прилететь на свадьбу в Бостон, потому что у девчонки в магистратуре строгое расписание, и наводнили свадебный зал роботами, позаимствованными в медиалаборатории Массачусетского технологического института. Невеста, разумеется, оделась не в белое. Ее платье было увито электролюминесцентной проволокой, которая мерцала в такт музыке. Костюм Маркуса, черный, как у битлов, с узким галстуком и брюками-дудочками, в которых его ноги казались еще худее, тоже был украшен ЭЛ‐проволокой, но она мерцала, только когда они соприкасались, разгоняя световые полосы от точки контакта по всей поверхности.
Да, это было круто.
Вместо священника их сочетала браком знаменитая кембриджская хакерша, одна из тех, кого они нашли во времена охоты на Челси Мэннинг. Тогда она была еще подростком, но сейчас стала выглядеть старше, . Голову она увенчала дуршлагом, потому что относила себя к церкви летающего макаронного монстра, – на мой взгляд, это уж чересчур.
Маркус и его девчонка обменялись клятвами. Маркус пообещал варить ей кофе, массировать ноги (фи), проверять ее программы и всегда просить прощения только искренне. Она пообещала отступать, когда неправа, прощать, когда он извиняется, и любить его, «пока не слетит с катушек» (дважды фи). Они поцеловались и получили заслуженные аплодисменты. Я выждала три минуты, убедилась, что церемония окончательно завершилась и вот-вот начнется прием. Я же не зверь.