Все взялись за дело. Мы с Кристиной и Оксаной проверили работу каждого, потом проверили друг друга. Друзья не допустят утечки данных у своих друзей. Мы вымазали друг друга зеркальным гримом, и они стали перешучиваться на борисовском насчет запаха. Я понимала почти все их слова, хотя говорила по-борисовски гораздо хуже, чем они по-английски.
– Сегодня выйдут нацисты, – сказала Кристина, заглянув в телефон. Она знала тех, кто знает нужных людей, потому что в маленькой Словстакии каждый друг другу родня. Едва какой-нибудь дурень-скинхед с приятелями, поднабравшись, начинал кидать зигу и экипироваться по полной, приобретя телескопическую стальную дубинку (наимоднейший в этом сезоне неонацистский аксессуар), об этом сразу узнавала половина страны. Неонацисты – это чьи-то полезные идиоты, они выходят на демонстрации, кричат о свержении правительства, приветствуют друг друга своими однорукими салютами и идут в атаку на полицейский строй.
И дело не в том, что они кривят душой, – они искренне ненавидят иммигрантов, особенно беженцев, особенно темнокожих, а также русских, евреев, мусульман, , веганов, Европарламент и лично всех до единого депутатов национального конгресса. Да, не исключаю, что они пришли к этим взглядам естественным путем, в силу собственной тупоголовой обиды на весь белый свет. Но у этих типов имелись деньги, было помещение для встреч, они откуда-то добывали эти свои телескопические дубинки, и ведь кто-то обучал их способам изготовления наиболее эффективных коктейлей Молотова – без таких уроков они бы давно уже самоустранились из генофонда.
Я торчала в сети у Литвинчука уже целый месяц, с тех пор как прибыла в страну. Меня направили помогать команде поставщиков, которая уже работала с ним. Я передавала им URL облачных хранилищ, куда хакеры складывали чувствительные данные, извлеченные из его дата-центров. Мы потихоньку сливали эти данные его политическим соперникам, благодаря чему он выглядел в их глазах все хуже и хуже, а долларовые суммы, передаваемые нам, росли все выше и выше.
Я знала его мнение о скинхедах: во всем виноват Кремль. Он обвинял Кремль вообще во всех смертных грехах. Стратегия была неплохая – Москва действительно любила вмешиваться в дела своих бывших союзников. Но я сумела вычислить личные аккаунты руководителей Литвинчука, покопалась там немного и пришла к выводу: возможно, скинхеды – это всего лишь ничего не подозревающие винтики в громадном механизме государственной империи, в строительстве которых давно поднаторели борисы. Это не означает, что Кремль тут вообще ни при чем; может быть, они поддерживают кого-нибудь из подчиненных Литвинчука в надежде раскачать обстановку и заменить осторожного противника на другого, поглупее и посговорчивее.
– Что нам теперь с этим делать?
Кристина и ее соратники переглянулись, потом приглушенно заговорили на борисовском – я ничего не понимала. Разговор перешел в спор, и по мере того как страсти накалялись, голоса звучали не громче, а, наоборот, тише, постепенно понизившись до шепота, который, однако, воспринимался гораздо внимательнее, чем любые попытки перекричать друг друга. К счастью для них, среди посетителей «Дунайского бара-ресто» не было шпионов (я в этом уверена).
– Павел говорит, при их появлении нам надо отступить. А Оксана считает, что мы должны перейти на другую сторону площади и двигаться, если они направятся к нам.
– А ты как считаешь?
Кристина нахмурилась:
– Я слышала, сегодня они намерены действовать жестко. Может быть, напролом. Это плохо. Если мы окажемся на заднем плане, когда они пойдут на баррикады…
Я кивнула:
– Не хватало только, чтобы вас мысленно связывали с бандитами, которые дерутся с полицией.
– Да, но при этом мы не хотим сидеть сложа руки и сдаваться на милость копов, доказывая, что мы не такие.
– Разумно.
Оксана покачала головой:
– Мы должны защищаться. Каски, маски.
– Масками пули не остановишь, – возразил Павел.
– Верно. Масками пули не остановишь. Если они начнут стрелять, прячьтесь или бегите. И никак иначе.
Он насупился.
Атмосфера сгустилась до осязаемости. На миловидном лице Кристины была написана печаль. Прежде чем стать «опасными радикалами», ее боевые товарищи были просто добрыми друзьями. Передо мной эта проблема не стояла, потому что у меня не было друзей.
– Да, верно, под пулями вам в живых не остаться, и да, верно, это дурачье постарается спровоцировать полицию на что-нибудь ужасное. Но также верно, что копы на той стороне трясутся от страха и целый месяц сидят без зарплаты. Некоторые факторы вам подвластны, а некоторые нет. И сколько бы вы ни мечтали о переменах, просто так ничего не изменится. Самым правильным было бы сейчас разойтись по домам и продолжить в другой раз. Может быть, копы и нацисты поубивают друг друга.