Заведующий сектором ОК КПСС Н.Волконицкий.
- А мне какое дело? - дочитав, пожал плечами Горлов и остался доволен своей невозмутимостью. "Так, вот чем занимается муж Ларисы", - подумал он
- Считаешь, нет никакого дела? - прищурился Лахарев.
- Я отъеду после обеда часа на два. Не возражаешь? - сделав вид, что не расслышал, спросил Горлов.
- Опять в кооператив?
- Там кое-что привезли. Нужно обеспечить учет и усилить контроль, как партия учит. Чтобы хорошие люди потребляли по потребностям! - объяснил Горлов. - Ты ведь хороший человек, Слава. Будешь отпираться, ни за что не поверю.
- Что привезли? - заинтересовался Лахарев, но тут же нахмурился. - За помощь я, конечно, благодарен, но отпустить тебя не могу. Есть вопрос.
- Давай решим твой вопрос по быстрому и поеду. Дел - невпроворот, удивленно сказал Горлов. Обычно Лахарев ему не мешал, даже помогал, за что регулярно получал подарки, коробки с продуктами. Несколько раз Горлов передавал ему деньги в заклеенных конвертах, помня наставления Цветкова: "Нельзя жадничать на тыле, тыл нужен прочный, железобетонный тыл".
- Касательно машбюро, которое ты организовал - все ясно. Разговоры ни к чему: я знаю, и ты знаешь, что я знаю. Плохо то, что вот-вот узнают другие, а новый скандал никому не нужен, - сказал Лахарев. - Но есть выход. Меня из райкома достают: надо помочь их кандидатам. Вот я и придумал: пусть твои девицы печатают листовки и прочую дребедень для райкома. Я Котову звонил советоваться: он не возражает, даже поддерживает, просил привет тебе передать и напомнить про вступление в партию. Сказал, что лично обеспечит.
- Хочешь, чтобы про нас такое же написали? - Горлов показал на лежавшее сверху письмо Обкома.
- Мы же не для себя! Кто нас обидит, если мы выполняем задание райкома, тот и дня не проживет, - взмахнул руками Лахарев.
- Нет, я - пас! - решительно сказал Горлов.
- Зря ты так, Боря. Вспомни, сколько раз я тебя прикрывал? А был ли случай, когда отказывал? Верно, не было! - заметив, что Горлов засомневался, воскликнул Лахарев. - А теперь, когда я прошу помочь, ты отказываешься? Это - не по-товарищески.
Горлов понимал, что Лахарев по-своему прав. "Черт с ними, рабский труд не производителен, много не наработаем", - подумал он.
- Но с одним условием: задание будешь давать ты, как начальник отдела, - поупиравшись еще немного, в конце концов согласился Горлов.
- Я знал, что ты не подведешь, - обрадовался Лахарев. - Прошу только об одном: об этом деле никому ни слова.
Час спустя Горлов безуспешно успокаивал рассвирепевшего Рубашкина.
- И нашим, и вашим! Неужели ты не понимаешь, что это предательство? возмущался тот.
- Велика беда! Подумаешь, отпечатаем сотни две листовок. Больше не успеем - до выборов осталось с гулькин хвост, - оправдывался Горлов. - Эти листовки ничего не решат.
- Твои - не решат, но, ведь, и другие будут печатать!
- Я за других не отвечаю, - возразил Горлов. - Но непонятно, почему коммуняки решили заранее уйти в подполье? Все типографии в их распоряжении, а они наших девочек за пишмашинки сажают.
- Действительно непонятно, - Рубашкин замолчал, но через минуту вдруг воскликнул: - Хотят под независимых сработать! Иначе не объяснить.
- Как - под независимых? - спросил Горлов.
- Некоторых кандидатов обкомовцы не хотят официально поддерживать, чтобы не прокатили. Но по сути - это их люди, только замаскированные. Если для таких "подснежников" будут разносить отпечатанные в типографиях листовки, то все догадаются, откуда ветер дует. А раз материалы самодельные, то, значит, кандидат от демократов, и, уж во всяком случае, не от коммуняк!
- Звучит правдоподобно, - согласился Горлов. - Но, твоих "подснежников" можно легко вычислить. Сам говорил, что у Народного фронта почти на каждом предприятии есть свои люди.
- Есть-то они есть, да трудно их организовать. Вот, если бы у нас был свой маленький КГБ, проблем бы не возникло. Отдал приказ и спокойно жди, когда придут донесения, - усмехнулся Рубашкин.
- А потом аналитики завели компьютер и список готов, - подхватил Горлов.
- Проще выступать против всех кандидатов, кого не выдвинули "Демвыборы-90" или Народный фронт. Будем валить всех подряд, тогда и "подснежники" не пройдут.
- Иными словами: кто не с нами, тот против нас? - спросил Горлов.
- При всем обилии идей, другого разумного пути нет.
- Тебя не смущает, что придется выступать против множества приличных и порядочных людей, которые идут на выборы сами по себе?
- Не смущает! На войне, как на войне - без жертв и ошибок не победить. Сегодня вечером поставлю вопрос на Координационном совете, - уверенно заключил Рубашкин.
Горлов собрался уходить, он уже давно собирался погулять вечером с Никитой, но вдруг позвонила Лариса.
- Я ушла от мужа, - не поздоровавшись, сказала она.
- Где же ты будешь жить? - спросил Горлов первое, что пришло на ум, и махнул рукой Рубашкину, чтобы не мешал.
- Пару дней переночую в профилактории, потом что-нибудь придумаю, - ее веселый голос показался Горлову неестественным, будто она специально старается.
- Мы недавно сняли квартиру, чтобы не связываться с гостиницами. Приезжай, я дам ключи, и кто-нибудь проводит.
- Я хочу, чтобы ты проводил, - сказала Лариса.
- Сегодня не получится, - взглянув на нетерпеливо дергающегося Рубашкина, сказал Горлов. - Дел по горло, и уже поздно. Давай, я Володю пошлю, он довезет и все покажет.
- Пожалуй, нет. Я уже в Пулково. День был тяжелым, устала. Отложим до завтра, - ее голос вдруг стал тихим и каким-то тусклым.
- А что случилось? Почему ты вдруг решила? - спохватился Горлов.
- Долго рассказывать. Все мерзко и гадко, и лягу спать. Надо пережить, а завтра поговорим.
Горлов подумал, что все же нужно поехать, но Лариса, не договорив, повесила трубку.
- Я стихи сочинил, хочешь послушать? - и, не дожидаясь согласия, Рубашкин продекламировал: "Когда пересыхает в глотке, я будто не живу, тогда налью в стаканчик водки и ..."
- И что дальше? - рассеянно спросил Горлов.
Рубашкин выждал многозначительную паузу: "... и выпью! А после снова налью. Что же может быть дальше, если налито. Правда о нас этого не скажешь".
- И впрямь будто пересохло. Скажи там кому-нибудь, чтобы принесли. Скажи, я велел, - засмеявшись, согласился Горлов. - Вообще-то возникает подозрение, что ты организовал свой демократический штаб при нашем магазине исключительно с той целью, чтобы всегда под рукой было.
- Кто ж спорит? Именно для этого, как альтернатива горбачевской перестройке. Кому на хрен нужно его новое мышление, если выпить нечего? уже стоя в дверях, высказался Рубашкин.
"С Никитой завтра погуляю", - подумал Горлов. После разговора с Ларисой идти домой расхотелось. Нина опять будет спрашивать, отчего он перестал уделять внимание в семье и придется повторять про дела, неприятности на работе и выслушивать упреки. Горлов понимал, что Нина права, но от этого не становилось легче. Он врал и это входило в привычку.
Вернулся Рубашкин с коньяком и водкой.
- Вот, на выбор, - сказал он. - Что предпочитаешь?
- Давай водку! Если пить, как надо, то нет запаха и вкуса, а этот коньяк - дрянь. Когда демократы придут к власти я попрошу только одно: чтобы на всей территории СССР закрыли производство плохого коньяка. Чтобы меньше "пяти звездочек" не продавали.
- Обещаю исполнить, когда стану президентом!
- Ты, Петя, никогда не станешь президентом. Мне почему-то кажется, что и депутатом ты не станешь, разве до райсовета дотянешься.
- Почему? - Рубашкин обиделся и выпил, не чокаясь.
- Не могу объяснить. Так сердце подсказывает, - ответил Горлов и, зажмурившись, выпил. - Выпили, пора снова налить.
- Недавно в наш "Невский курьер" принесли старую газету и я выудил оттуда занимательную сказку...
- Только сказок нам не хватает, - буркнул Горлов. - Я уже ее читал: в некотором дурацком государстве люди настолько охренели, что не заметили, как небо сперва стало сплошь железным, а потом проржавело и рухнуло вниз. Но был там один умник, который научился поворачивать время вспять. Крепко трахнутый по голове упавшими небесами, он попытался изменить историю, но, как ни старался, конец был тот же: небо ржавело и рушилось.