- Пока я буду деньги искать, Съезд кончится, сегодня второй день работы. Я и так на открытие не успел, - вздохнул Рубашкин.
- Хорошо, что напомнил! Надо срочно выудить и обработать тассовку* сейчас по радио передали, что на Съезде проголосовали за отмену 6-й и 7-й статей Конституции, - Кокосов хлопнул себя по лбу - он часто так делал, когда что-нибудь забывал. Остряки шутили, что Кокосов вправляет себе мозги. - Абздец пришел коммунякам, как ты и предсказывал.
- То ли еще после выборов будет, - ухмыльнулся Рубашкин, жалея, что поздно получил пригласительный билет, и такое событие прошло без него.
Собирая бумаги, Петр вдруг удивился: почти два года он боролся за отмену 6-й статьи, исписал сотни страниц, до хрипоты кричал и спорил на митингах. Ему и многим другим казалось, что стоит вычеркнуть из Конституции упоминание о руководящей и направляющей роли Коммунистической партии, как тут же все образуется. Рубашкин не знал, что именно образуется, но верил в немедленные перемены к лучшему. Бывшие колхозники и работники совхозов станут хозяевами земли, будут созданы и быстро наберут силу фермерские хозяйства, заводы и фабрики сперва станут арендными, и затем рабочие выкупят у государства свои предприятия. А разваливших экономику проворовавшихся директоров сменят молодые экономисты и инженеры. Такие, как, например, Боря Горлов.
И вот теперь время всевластия КПСС вроде бы миновало, но Рубашкин не ощутил радости. Его мысли были заняты предстоящим отъездом, и сенсационная новость показалась досадной помехой более важным делам.
- Мне на вокзал надо. Очередь за билетами часа на два, а еще где-то надо перехватить денег. Дай обработать тассовку кому-нибудь другому, сказал он Кокосову.
- Все в разгоне, а до сдачи номера осталось меньше часа**. Кроме тебя - некому, - возразил Кокосов. - Ты же не хочешь, чтобы над нами весь город смеялся, если такую новость прошляпим?
На тассовку ушло минут десять: Рубашкин исправил всего два слова и вставил запятую. Пока машинистки перепечатывали заметку, он прошелся по кабинетам. У Волобуева нашлась тридцатка, а Шевчук, расспросив зачем, выложил еще двадцать пять. Отложив двадцать рублей на билеты, Рубашкин решил, что на два дня ему хватит.
* * *
Поезд пришел без двадцати девять, опоздав почти на два часа, и Рубашкин волновался, что опоздает. Только пройдя в Боровицкие ворота, где у него дважды проверили документы, он вздохнул с облегчением - до начала заседания еще оставалось время. Петр первый раз попал в Кремль и с интересом огляделся вокруг. Архитектура его не впечатлила, а стеклянный прямоугольник Дворца Съездов выглядел чужеродным, будто в поданный к столу торт кто-то воткнул папиросный окурок.
Он не мог понять, что так восхитило Андрея Вознесенского, посвятившего восторженную поэму этому, в общем, нелепому среди старинных зданий, сооружению. "Кажется, там было что-то очень хлесткое: Дворец, как реторта неона. А ведь Вознесенский - архитектор по образованию, неужели не видел, каким гадким выглядит этот самый Дворец? - подумал Рубашкин.
Через площадь группами и поодиночке шли депутаты, многих Петр помнил по телепередачам еще с Первого Съезда. Он вдруг ощутил какую-то неуверенность и недовольство собой. Чем ближе он подходил зданию, тем тревожней становилось на душе.
У входа его остановил охранник и, проверив документы, направил к другому подъезду. Было уже без пятнадцати десять, Рубашкин нервничал, но ему неожиданно повезло. В вестибюле он увидел Собчака. Тот быстро шел, на ходу в чем-то убеждая спутника.
- Анатолий Александрович, два слова для газеты "Вечерний Ленинград", ни на что не надеясь, окликнул Рубашкин, но Собчак расслышал и неожиданно остановился.
- Я и не знал, что у "Вечерки" есть здесь корреспондент, - сказал он, пожимая Петру руку. - Вы будете писать в сегодняшний номер?
- Если успею до двенадцати найти телефон и передать, - ответил Рубашкин.
- С телефоном не проблема - я вам помогу, а остальное зависит от вас. Мне крайне важно, чтобы избиратели сегодня же узнали мою позицию по поводу происходящего на Съезде. Идемте в сторонку, я отвечу на все ваши вопросы, но при одном условии: вы сделаете все, чтобы статья вышла сегодня же, увлекая Рубашкина к столикам полупустого буфета, быстро говорил Собчак.
- Задавайте вопросы! Или лучше я сам все расскажу? - усаживаясь, спросил Собчак и, не дожидаясь согласия, начал говорить, Рубашкин едва успевал записывать:
- Меня упрекают, что я пошел против решения Межрегиональной группы якобы из-за того, что Горбачев обещал мне пост председателя Верховного Совета. Я хочу решительно заявить, что с самого начала обсуждения этого вопроса - сперва в Межрегиональной группе, потом в Верховном Совете и, наконец, на Съезде - моя позиция отличалась от принятой среди демократов. Я всегда выступал за построение эффективной вертикали власти, без которой в такой стране, как наша, невозможна сильная исполнительная власть. Иными словами, введение института президентства совершенно необходимо для разделения исполнительной и законодательной ветвей.
- Теперь дальше... Вы успеваете записывать? - Рубашкин кивнул, не отрываясь от блокнота, и Собчак продолжал, все больше повышая голос:
- Кое-кто из демократов опасается, что избрание президента укрепит власть КПСС, поскольку падающий в условиях развала административно-командной системы авторитет и влияние партии будет подкреплен авторитарной по сути властью президента, одновременно являющегося и генеральным секретарем.
Но первые дни работы этого Съезда показали, что эти, на первый взгляд правильные мысли таят в себе огромную опасность. Далеко не случайно, что сразу же после отмены пресловутой 6-й статьи несколько отнюдь не демократически настроенных депутатов предложили проголосовать запрет на совмещение постов президента и генерального секретаря. Их цель - отстранить Горбачева от реальной власти, поскольку "правым" во главе с Егором Лигачевым такое решение крайне выгодно. Ясно, что в этом случае Горбачев станет сугубо представительской фигурой. Ведь, несмотря на отмену 6-й статьи, власть до сих пор находится в здании ЦК на Старой площади, и до тех пор, пока взамен старой властной вертикали не появится новая, нельзя давать консерваторам шанс устранить Горбачева.
Собчак неожиданно замолчал, прислушиваясь к динамику. Лукьянов Рубашкин узнал его по голосу - неторопливо и равнодушно успокаивал зал: "Товарищи депутаты! Прошу внимания! Предлагаю поставить на голосование обсуждаемый вопрос о совмещении высших государственных постов в следующей редакции... Обождите, товарищ Крайко, не надо так волноваться, ваши предложения учтены. Зачитываю в том виде, в каком представила редакционная комиссия: "Лицо, избранное на пост Президента СССР, не может занимать другие политические и государственные посты"
- Все, мне надо идти! - вставая, сказал Собчак. - Идите в пресс-центр, от моего имени обратитесь к Трофимову, он поможет с телефоном.
Когда Рубашкин поднял голову от блокнота, Собчак уже был далеко. Он почти бежал к входу в зал.
"Ставлю на голосование! Внимание, товарищи депутаты, идет голосование", - перекрывая шум, раздавался из динамиков монотонный голос председателя. Некоторое время слышались только треск и гул, чей-то голос явно не для микрофона пробормотал: "Вот и процесс пошел, сейчас посмотрим".
- Товарищи депутаты! - четко выговаривая каждое слово, заговорил Лукьянов. - Объявляю результаты голосования: за внесение поправки - одна тысяча триста три голоса, против - шестьсот семь, воздержавшихся - сами видите - целых шестьдесят четыре!"
В динамиках раздался смех и нарастающий гул.
- Поправка не принята! Переходим к следующему вопросу, - продолжал Лукьянов. - Товарищи депутаты, прошу успокоиться! Надо двигаться вперед. Идем дальше, по утвержденной вчера повестке дня. Нет, нет! Слова по результатам голосования давать не будем! Присаживайтесь, Алексей Владимирович, я никому не даю слово, почему для вас должно быть исключение? ... У всех много вопросов, но надо двигаться дальше. Повторяю: идем дальше. На очереди третий раздел закона о президентстве. Напомню, что согласно представленному законопроекту первый президент избирается на Съезде народных депутатов, а весь закон в целом вводится в действие с момента его принятия. Первым записался депутат Полозков, но, думаю, Иван Кузьмич не обидится, если мы нарушим очередность для представителя ветеранов, трижды Героя Советского Союза, маршала авиации Кожедуба Ивана Никитича!