Люди, конечно, не лошади. Потому в каждой конюшне, рассчитанной на четверку рекордистов, строили шесть квартир — по две на каждом из трех этажей в каждом из одноэтажных лошадиных бельведеров.
На вожделенном том объекте будущие жильцы–счастливчики вкалывали самозабвенно и по–черному! И через десять месяцев, аккурат под новый, 1939–й год, вселились в большие трехкомнатные аппартаменты с высотой потолков в три с половиной метра… Сказка! Конечно, не как для рысаков, но все равно здорово. Квартиры свои Моисей и Лев получили в разных, но в соседних подъездах–конюшнях. Зато на втором этаже. И стенкой друг к другу. Счастью конца не было!..
…Тут, прежде чем рассказывать дальше, весьма кстати вспомнить диалог инфернальных булгаковских героев, почему–то несущих нормальным людям добро. Тем более и в нашем скромном повествовании Маргарита и, конечно, Мастер, — тоже живут и тоже действуют.
Итак:
— …А вот интересно, если вас придут арестовывать? — спросила Маргарита.
Позволю себе еще раз напомнить читателю, что это был наиболее часто в ту пору задаваемый друг другу вопрос после «дают ли масло в Гастрономе?» или «какая с утра погода?».
— Непременно придут, очаровательная королева, непременно! — ответил Коровьев. — Чует сердце, что придут, не сейчас, конечно, но в свое время обязательно придут! Но, полагаю, что ничего интересного не будет…
Все ж таки, читающий в будущем, как в телефонной книге, гаер в прежней жизни был человеком порядочным. Потому ответил, что придут. Но… не сейчас. И что чего–то особенного не предвидится — не хотелось ему огорчать свою королеву горькой правдой близости беды… Беды не для героев романа, естественно…
Тем временем у Сегалов веселье было в разгаре: ели, пили, пели и «Славное море», и «Хаву Нагилу», и «Конницу Буденного», плясали «Фрейлэхс», «Светит месяц», «Семь–сорок». По–здравляли друг друга с Новым годом и Сегалов с новосельем…
Напоздравлявшись и напраздновавшись, выпроводили гостей.
Подоткнули одеяла давно спавшим ребятишкам. И присели за кухонный столик кофе попить…
Глава 83.
И было так — это теперь точно известно абсолютно всем:
— …А что это за шаги такие на лестнице? — спросил Коровьев, поигрывая ложечкой в чашке с черным кофе.
— А это нас арестовывать идут, — ответил Азазелло и выпил стопочку коньяку.
— А, ну–ну, — ответил на это Коровьев…
И точно: «Поздравить» Сегалов с Новым годом прибыла в дом № 43 квадрига «дедов–морозов» с Лубянки. Начали с квартиры Льва, оставив на площадке лестницы чету дворниковпонятых — вызвать, как потребуются. Было два часа ночи — самое время нечисти с ордерами являться.
И пока то да се — пока квартирку шмонали, пока вещи разбрасывали, не поймешь, что искавши, еще пара часов прошла.
Трусиха Берта Израилевна, жена Левы, трясется–плачет из–за ночного подъема, от навалившегося на семью кошмара, от кри–ка маленького Изи… И от страха, что соседи услышат… Но соседи не дураки же — понимают все. Не спят…
Сделав дело, двое мусоров, оставив своих товарищей с арестованным и прихватив с собой понятых, вышли, спустились, зашли в соседний подъезд, поднялись к Моисею. Долго стучались: не иначе, после пьянки Сегалы спали крепко. Наконец, вошли с лаем, велев понятым ожидать.
Потом улица байки станет распускать, что, мол, ох, напрасно оперы не взяли с собой понятых к старшому брату — еврей же, с этим народом ухо востро держи! Еще болтала улица, что энкавэдэшники нарочно понятых сразу не пригласили, чтоб одним, без свидетелей и лишнего дележа, золото забрать, — ведь не может такого быть, чтоб у бывших нэпманов да золота не оказалось?!
Небось, у Левы–то, у младшего, нашли золотишко какое–никакое. Слыхали соседи, говорят, как звенело–то при шмоне!..
Мура! Досужие разговоры. Обывательские домыслы. Турусы на колесах. Что в действительности случилось и каким таким образом все произошло, никто никогда не узнал.
…В шесть часов утра 2 января на комендантской разнарядке хватились–напомнили: одной из групп захвата не сдано табельное оружие — револьверов системы «Наган» пять штук, винтов–ка системы «Маннлихер» одна. Обыск, по–видимому, затянулся. Бывает. В девять снова вспомнили: к этому времени являются на службу оперработники. Если, конечно, успели вернуться с ночной операции и отоспались — работа тяжелая, нервная, особенно по ночному времени. В одиннадцать, когда все жданки прошли, связались по телефону с 24–м отделением милиции на