Прошли годы. Получив уже известное нам задание великих князей, Мансуров не замедлил сообщить о нем действительному автору идеи, графу Николаю Владимировичу в Бирхенек под Мюнхеном, где тот лечился после удара, случившегося в Гельсингфорсе (16 лет граф был наместником и командующим во–енным округом в Финляндии). Одновременно Мансуров поставил Адлерберга в известность, что выделенные некогда покойным государем значительные средства, предназначенные для организации Общества, весьма выросшие за прошедшие годы, сняты неожиданно с расчетного счета в банкирском доме «Абель Розенфельд и Ко». Абель подтвердил сообщение Мансурова, уточнив: сняты конфиденциальным распоряжением великого князя Сергея. Вместе с тем, министр Двора сообщил Императору, что необходимые для организации Общества средства, запрошенные Сергеем Александровичем, высочайшим повелением «выделены и переведены на расчетный счет (…) банкирского дома». Все последующие денежные операции великого князя были финансистами Абеля проведены, внесены в реестры, вписаны в банковские книги. Розенфельду не нужен был скандал. Но все вышеприведенное было отражением самого беспардонного мошенничества. Чьего? Да всего–навсего члена династии Романовых…
Глава 31.
Было еще одно обстоятельство совершенно уже скандального свойства. Прежде, чем я о нем расскажу, сознаюсь: в первоначальные мои планы не входило поминание, описание тем более, славного губернаторствования полуавгустейшего вора и авантюриста. Занятие это после Михаила Евграфовича Салтыкова—Щедрина и Казимира Валишевского неблагодарное. Но жизнь Абеля и Бабушки проходила в опасной близости от этого деятеля и в чем–то зависела от него. И уже давно прервалась жизнь учителя моего, коллеги и друга профессора–генерала Сергея Александровича БРЫКИНА. (Бывшего начальника МОСМЕТРОСТРОЯ; впоследствии, генерального директора ВНИИС МИНТРАНССТРОЯ СССР). Был он не только замечательным строителем, сподвижником будущего Главного Маршала авиации Александра Евгеньевича ГОЛОВАНОВА и крупнейшим учёным. Но и историком железнодорожного освоения России. Что в нашем случае особо важно, хранителем и исследователем Особого Императорского архива всех происшедших в великой стране транспортных катастроф. В том числе, факсимильных документов чрезвычайных по ним экспертиз… Того мало, в течение ряда лет им учинялись закрытые Учёные советы, на которых в годовщины поминаемых происшествий рассматривались и совершенно секретные, скандальные как правило, результаты особенно интересных и важных экспертных оценок. Повторяю ещё раз — особо(!) в бытность связи их с деятельностью и личностью В. кн. Сергея.
Выше, вкратце рассказано было об участии Абеля и Бабушки в финансировании строительства железных дорог за рубежами России. Но и здесь, внутри границ России, многие дороги сооружались на кредиты их банкирского дома. Из девяти с половиной тысяч километров железных дорог, построенных в 60-х — 70–х годах, не менее трети возведено было на кредиты Розенфельда. Но человек этот, отличавшийся мертвой хваткой в делах, никогда с жульем не связывался. А железнодорожное строительство в России (и, верно, не только в России) оказывалось полем деятельности всяческого уровня преступников. Осмотрительный делец, действовавший только наверняка, Абель Розенфельд взял на службу известного московского сыщика Смолина, уважаемого уголовным миром России за справедливость, и начальника московской сыскной полиции, ее основателя (в 1881 г.), легендарного Эффенбаха. Они и старый друг Абеля Кронеберг — правительственный инспектор железных дорог — составили для Розенфельда досье на весь околожелезнодорожный мир жулья. И когда Юлий Исаакович Гессен, «папа» (или Крестный отец) южно–русского клана дельцов, с некоторых пор находившийся на крючке у сыскной полиции и лично Эффенбаха, вместе со своим братом Борисом Юльевичем, недавно закончившим дела на строительстве Виндавской дороги, предложил ему участие в финансировании прокладки вторых путей Курско—Харьковско-Азовской железной дороги, Абель наотрез отказался. По досье на Гессенов, разбойничавших прежде в Молдавии и на юго–западе Украины, здесь, в по–дельниках у них, (или в ведущих, что точнее) состояли известный вор барон Отто Федорович ганн. И его собутыльник, как, впрочем, и собутыльник самого императора, генерал–адьютант Черевин (начальник охраны царя), «направляемые» Иваном Станиславовичем Блиохом.