В числе последних зрителей подруги покинули зал и спустились в вестибюль. Однако как ни уговаривала Инночка Тамару хотя бы дождаться ребят, та заочно поблагодарила Артема за приглашение, попрощалась и, смешавшись со студентами, заспешила к выходу. Сделать это было не так легко: пришлось потолкаться и в дверном проеме, и на крыльце, где задержались многие болельщики.
Протиснувшись сквозь них, она обогнула здание, свернула к общежитию, попала в не освещенную фонарями зону и вдруг заметила стоявшую у дерева мужскую фигуру. Непонятно каким образом, но Алексею удалось покинуть спорткомплекс незамеченным и раньше других.
— Поздравляю, — прикуривая сигарету, небрежно бросил он. — Делаешь успехи. Первый раз в такой ситуации: моя девушка, а я об этом ничего не знаю.
— Извини, я здесь ни при чем, — покраснев и почувствовав сильное сердцебиение, стала оправдываться Тамара. — Я этого не говорила, это Щедрин придумал.
— Какая теперь разница? Что людям сказать?
— Правду. Хочешь, я скажу.
Затянувшись сигаретой, Алексей пристально посмотрел ей в глаза, и тут она заметила на его губах улыбку.
— А зачем? По большому счету мне эта идея нравится — меньше приставать будут. А почему ты сегодня в зал пришла? — неожиданно сменил он тему и добавил насмешливо: — Насколько я помню, волейбол не входит в сферу твоих интересов.
— Инка пригласила, — чистосердечно ответила Тамара, но, подумав, что ее ответ снова звучит как оправдание, поспешно добавила: — Не волнуйся, в сферу моих интересов по-прежнему не входит не только волейбол, но и игроки. Особенно выдающиеся. Не сотвори себе кумира, как говорится.
— Значит, за это лето ничего не изменилось, — то ли спросил, то ли сам себе ответил Алексей после паузы.
Неожиданно Тамаре вспомнились подробности их последнего разговора, вытекающая из пакета пена, хохот за спиной и она сама — жалкая, униженная… «Никогда не доверяй мужчинам!» — тут же всплыла мамина фраза. Как по команде мысли собрались в тугой комок и, словно для самозащиты, ощетинились многочисленными иголками.
— Ты хочешь знать, не произошла ли в моей жизни одна важная перемена? — не скрывая легкого презрения в голосе, ответила она вопросом. — Так вот — нет!
— Ну и глупо, — негромко произнес Алексей.
Наступив ботинком на брошенную на асфальт недокуренную сигарету, он повернулся к спорткомплексу и скрылся в темноте.
«Дура! Дура набитая! — то ли от холода, то ли от нервного перевозбуждения колотило Тамару, когда она почти бежала к общежитию. — Ну почему рядом с ним я перестаю быть сама собой? Почему одно его присутствие заставляет меня говорить гадости? Да будь неладна эта мамина фраза! Ведь только и стоило, что сказать правду: игра понравилась, играл он здорово! И Пашкины слова мне тоже показались забавными!»
Поднявшись на крыльцо, она вдруг почувствовала, что снова, как и в начале лета, захотелось повернуть время вспять, но на сей раз для того, чтобы принять приглашение Артема, пойти с ребятами в ресторан, снова увидеть Алексея… Нащупав в кармане купленную после занятий пачку сигарет, она спустилась со ступенек и, найдя место поукромнее, закурила.
— Крапивина! — неожиданно услышала она голос декана, вздрогнула и испуганно спрятала за спину сигарету. — Ха-ха-ха! — тут же разнесся по округе гомерический хохот Хомяка.
— Больной, что ли? — набросилась на него Тамара. Подражать голосу декана было любимой Валеркиной забавой. — Да от твоих шуток на месте помереть можно!
— Вот смотрю я на тебя и думаю, — заговорил тот своим обычным голосом. — Вроде как отличница, вроде как правильная до мозга костей, только ведь все это для отвода глаз: в тебе ж сидит тысяча чертей! И куришь ты, и дурака валяешь не хуже других, и занятия прогуливаешь благодаря блату в деканате. С тобой даже общаться страшно: все у тебя схвачено, подхвачено, все знаешь, все понимаешь…
— Ты не ужинал? — едко перебила его Тамара. — По-моему, у тебя начинается словесный понос от голода.
— Да еще и язык ядовитый, — продолжил Хомяк. — Один я могу с тобой тягаться. Да ты ж любого словом так опустить можешь, что он и не встанет!
Что правда, то правда: к перепалкам, возникавшим между ними время от времени, сами они давно привыкли. Правда, те, кто слышал их впервые, с трудом верили, что на самом деле эти двое не только не держат зла друг на друга, а и относятся со взаимной теплотой и симпатией.
— Во сказал! — неожиданно обрадовался Валерка и почесал за ухом. — Не забыть бы… Я ведь, Том, тебя, и правда, никак понять не могу. Странная ты: первая летишь на помощь, но как только хочется тебя за это поблагодарить, я уж не говорю, что в порыве нежности к груди прижать, так ты словно колючка. В детстве тебя недоласкали, что ли?… Дай расчетку по «вышке» списать, — неожиданно сменил он тему. — Я проверил, у нас с тобой схожий вариант.