— Но ведь…
— Подожди, не перебивай, — набрала воздуха в легкие Инна и продолжила: — Когда я столкнулась с этим в первый раз, мне помогла выжить дочь. Благодаря ей я заставила себя поверить, что всего лишь ошиблась в выборе и полюбила не того человека. Когда жизнь повторила свой урок, я решила… Знаешь, а ведь твоя мама в чем-то права: нельзя руководствоваться голым чувством.
— А как было во второй раз? — осторожно поинтересовалась Тамара.
— Как? — грустно улыбнулась Инна. — У меня снова увели мужа. Разница была лишь в том, что первая разлучница работала с Артемом через стенку, а вторая — через стенку жила. Что называется, увели из-под носа… Правда, несмотря на очередной крах семейной жизни, именно благодаря соседке я хоть в чем-то состоялась… Да и с Дени познакомилась с ее подачи. Так что сегодня я ей даже благодарна…
…Инна отправилась в Ленинград на трехмесячные курсы повышения квалификации в конце ноября восемьдесят девятого. Сами занятия ее мало интересовали: она уже знала, что не вернется в маленький прибалтийский город, где спешно строился новый энергоблок атомной станции. В крайнем случае уедет к родителям. Жить рядом с предавшим ее человеком дальше было невыносимо.
Даже случайной встречи с бывшим мужем Инна боялась как огня: вздрагивала, шарахалась в сторону, если видела на улице похожую фигуру. Но разве можно спрятаться в городе, где почти все работают в одном месте и периодически, как бы невзначай, припоминают, где и когда встречали Артема с его новой семьей!
Вырвавшись из цепкого плена сплетен и пересудов, она заново училась дышать полной грудью. То, что в бесконечной толчее огромного города ее никто не знает, поначалу радовало: ни одна деталь не напоминала о том, что осталось там, в прошлой жизни, и не могла потревожить затягивающуюся на душе рану.
Прогуливая занятия, она часами бродила по холодным, промозглым улицам и начинала понимать, почему когда-то взахлеб Тамара рассказывала ей об этом удивительном городе: дворцы, музеи, памятники на каждом шагу и седая Нева с бесконечными каменными набережными… В этом городе жил особый, магический дух, пронизанный необыкновенно светлой печалью, ненавязчиво проникающий в мысли, отвлекающий от реальности, заставляющий мечтать, фантазировать и проживать жизни обитавших здесь когда-то людей. Закрыв глаза, Инна как наяву представляла себе юную бабушку, спешащую на тайное свидание с адъютантом своего отца, большую дружную семью прадеда, сидевшую за длинным обеденным столом…
«Дом! — пронзило ее однажды. — Я должна найти дом, в котором они жили! Но с чего начать?»
И вдруг то, что поначалу она так ценила в этом городе, стало играть отрицательную роль: она не знала никого, кто мог бы посоветовать, какой шаг сделать первым! Ломая голову над тем, с чего начать поиски, однажды утром она по привычке отметилась на курсах, вышла на улицу, толком еще не зная, в какую сторону идти, и вдруг ее взгляд наткнулся на табличку: «Городская справка».
Крепко зажав в руке листик с адресом центрального архива, она долго топталась у входа в здание, пока решилась переступить его порог. Здесь, в старых, покрытых пылью и следами времени рукописных и печатных фолиантах, мирно дремала история города начиная с петровских времен.
Молчаливо выслушав сбивчивые объяснения, строгая женщина с гулей на голове без лишних слов протянула бланк с длинным перечнем вопросов, на которые Инна не знала и десяти процентов ответов. Продолжая вчитываться в отпечатанные строчки, она ненароком покосилась на поглядывавших на нее сотрудниц архива, и вдруг ей показалось, что одна из них сделала украдкой кивок другой и после этого сняла трубку телефона.
«Детка, никогда и никому об этом не рассказывай. Пока времена не переменятся», — тут же всплыли в памяти бабушкины слова. Мило улыбнувшись сотрудницам архива и пообещав, что вернется со всеми недостающими данными, Инна выскользнула за дверь и, испуганно озираясь, не разбирая дороги, побежала прочь.
Выбившись из сил, она наконец-то осмелилась оглянуться: никто ее не преследовал. Более того, никому из редких прохожих не было до нее никакого дела. Выбравшись из каменного лабиринта к набережной какого-то канала, она прислонилась к холодному парапету и, глядя в темную, покрытую льдинками воду, расплакалась.
— Простите, вам плохо? — неожиданно услышала она за спиной участливый мужской голос.