Спустя неделю Инночке сообщили, что некий иностранец заказал индивидуальную экскурсию по ночному Ленинграду и попросил быть гидом именно ее. На сей раз ее тщательно проинструктировали и даже выделили машину с водителем. Каково же было ее уныние, когда туристом оказался именно тот дотошный француз!
А спустя неделю снова экскурсия, на этот раз в Петергоф. Инна восприняла ее уже гораздо спокойнее. Можно сказать, в душе она даже ждала новой встречи с подкупавшим своими манерами, галантностью и обходительностью мужчиной. И не напрасно. Помимо того, что выполняла любимую работу, она в очередной раз получила возможность почувствовать себя рядом с ним женщиной с большой буквы. Странное дело, но все, о чем она когда-то читала в романах, наяву воплощал этот рыжий, худощавый, весь какой-то нескладный мужчина с теплыми голубыми глазами…
…Инночка зябко поежилась. Прохлада майского вечера донимала и Тамару но, не желая прерывать душевную исповедь подруги, она лишь тихо спросила:
— И что дальше?
— Я думаю, ты уже догадалась, кто это был.
— Дени? — на всякий случай уточнила Тамара.
— Дени Тьелон, — вздохнув, подтвердила Инна и впервые за время рассказа улыбнулась. — Вот там-то, в Петергофе, я его и раскусила: он машинально исправил мою мелкую неточность в дате. Я удивилась, но, понаблюдав, как хорошо он ориентируется на территории Петродворца, спросила напрямик: сколько раз он здесь бывал?
— И что?
— Расхохотался. Сказал, боялся, что я разоблачу его раньше. Оказывается, в последние три года он часто приезжал в Ленинград по делам и, как ты уже понимаешь, все, что просил меня показать, видел не единожды… И тут же признался мне в любви с первого взгляда.
— Правда?! — не поверила Тамара. — Недаром француз… Расскажи о нем поподробнее, — попросила она. — Честно говоря, своими кулинарными способностями он сразил меня наповал. Ну прямо профессиональный повар!
— А он никогда и не скрывал, что работал помощником повара, — подтвердила Инночка. — Вся его жизнь — бесконечная череда смены занятий…
…Сын крутого землевладельца на юге страны, романтичного склада юноша, Дени в восемнадцать лет без памяти влюбился в официантку одного из прибрежных ресторанчиков и сразу решил жениться. Родители, конечно, категорически отказались дать согласие на брак. В знак протеста он ушел из дома, снял вместе с возлюбленной крохотную квартирку и устроился помощником повара в тот же ресторан, где она работала. Но ровно через год, прихватив с собой все деньги и совместно нажитые вещи, девушка исчезла.
О том, чтобы вернуться домой, не могло быть и речи; юношеский максимализм и гордость заставили его собрать остальные пожитки и отправиться подальше от родителей, в Париж. На пороге отчего дома он появился лишь спустя семь лет: срочной телеграммой вызвали на похороны старшего брата. К тому времени Дени окончил университет, почти год проработал менеджером в крупном супермаркете и вынашивал идею открыть собственное дело. Кто мог подумать, что семью воссоединит такое горе? Странная и непонятная болезнь, от которой здоровый тридцатидвухлетний мужчина — продолжатель дела отца — сгорел буквально за месяц.
После похорон они всю ночь прорыдали в гостиной, а к вечеру, несмотря на предложение отца остаться и заняться семейным бизнесом, Дени сел в поезд и уехал в Париж: во-первых, не мог отказаться от дела, которое задумал; во-вторых, в его сердце прочно обосновалась вторая большая любовь — Ева. Но, к сожалению, и эта любовь длилась недолго — всего три года. Правда, после нее осталась дочь.
Не желая больше искушать судьбу, Дени с головой погрузился в работу. Официально он женился лишь в тридцать восемь лет, когда репутация холостяка стала мешать делу: имиджу солидного бизнесмена и владельцу целой сети хозяйственных магазинов как воздуха недоставало семьи и детей. Жену он выбирал долго и придирчиво: присматривался к кандидаткам, изучал их пристрастия, круг знакомств. Словно выбирал товар для своих магазинов, который обязательно должен принести прибыль.
Тридцатипятилетняя Сара подходила по всем статьям: родилась в профессорской семье, сама — врач-терапевт, без вредных привычек, покладистая и молчаливая. Можно было, конечно, найти и помоложе, но от юных искусительниц, интересующихся прежде всего материальным благосостоянием, Дени к тому времени стало слегка подташнивать. Ровно через девять месяцев после свадьбы родился Самюэль, а еще через полгода Дени угодил в больницу. Если бы не жена, профессиональным глазом заметившая признаки надвигавшейся болезни, скорее всего его бы постигла участь старшего брата.