Забавная песенка сделала свое дело, и все, кто находился в зале, стали от души дурачиться. Веселилась и Лялька Фунтик с подружками.
— Ленская, что у вас творится?! — донесся из глубины зала громовой бас. — Вы что, собираетесь весь этот бардак завтра показывать?
В одно мгновение все на сцене замерли и стало тихо.
— Петр Викторович, — стала оправдываться Лариса. — Это просто импровизация во время перерыва.
— Да ваша импровизация на весь институт гремит, а в аудиториях вечерники занимаются! Крапивина?! — Казалось, декан не мог поверить собственным глазам. — И вы исполняли эту глупость?!
Ребята на сцене как по команде подскочили к смущенной Тамаре.
— Никакая это не глупость! — дружно запротестовали они.
— А что же тогда? — с издевкой уточнил Кравцов. — Что-нибудь приличное вы можете исполнить?
— Могу… Романс, — прозвучал в тишине Тамарин голос.
— Значит, романс? Ну ладно, — согласился Петр Викторович и демонстративно уселся на сиденье во втором ряду. — Слушаю. Я вас очень внимательно слушаю, Крапивина.
Все остальные незаметно покинули сцену, а через секунду из динамиков полилась совсем другая мелодия.
— Красиво, — спустя несколько мгновений оценил декан. — Слова непонятные, но звучит красиво. Вот вам, Ленская, совсем другая песня! И самим послушать приятно, и другим показать не стыдно. Репетируйте! — поднялся с места Кравцов. — Только без фокусов!
— Уф! — пронесся по залу вздох облегчения, едва за ним закрылась дверь.
— Завтра выступаешь! — не терпящим возражений тоном заявила Лариса.
— Как — завтра?!
Тамара растерялась: одно дело — спеть в узком кругу и совсем другое — перед залом, полным студентов.
— А вот так! — вместо Ленской ответил Трушкин и окинул всех гордым взглядом: — Ну, что я вам говорил?
— Плохо, значит, говорил! — накинулась на него Лялька Фунтик. — Мы, можно сказать, в непосильных потугах пытаемся что-то выродить, а рядом неучтенные талантищи бродят. Да Тамара — просто чудо!
— А кто автор? — задал закономерный вопрос молодой человек, которому она передала гитару.
— Стихи одной молодой поэтессы… Ее никто не знает.
— Соответственно, музыка — молодого, никому не известного композитора, — хмыкнул парень с гитарой. — И как прикажете объявлять?
— Придумайте что-нибудь.
— Ладно, попробуем. На сегодня все, — хлопнула в ладоши Лариса. — Завтра в двенадцать встречаемся в моей комнате.
— А сегодня? — недоуменно спросил Трушкин. — А как же чай?
— Ну, хорошо, — согласилась та с улыбкой. — Кому не надоело наше шумное общество, приглашаю на чай.
Решив заглянуть к Ленской опять же из чистого любопытства, к себе Тамара вернулась лишь к двум часам ночи. Чаепитие у культорга, по-видимому, было традицией: откуда ни возьмись на столе появился торт, после него в ход пошли булочки и черствый хлеб с вареньем, кто-то без конца бегал на кухню ставить чайник. И все же главным блюдом здесь было общение. Чувствуя себя слегка осиротевшей после Инночкиного замужества, Тамара впервые попала в компанию, где собрались близкие по духу люди: вместе со всеми она смеялась, слушала стихи, читала сама, подпевала каждому новому солисту, обсуждала завтрашний сценарий и в душе была безмерно благодарна этой разношерстной компании, так легко принявшей ее в свои ряды.