Зурин толкнул дверь, и в первое же мгновение, когда Кирилл очутился внутри, какой-то рыжий мужчина, чья худоба никак не сочеталась с располневшим розовым лицом, разбил шары резким и сильным ударом — его соперник едва успел убрать со стола деревянный треугольник. В лузы влетело три шара; в другой раз Кирилл особого внимания на это не обратил бы, но обладатель непропорционального лица имел такой запоминающийся вид, что ему внезапно представилось неправдоподобным, будто кто-то кроме этого человека может взять партию, и от того он испытал легкую зависть.
Зурин сказал:
— Расслабьтесь и чувствуйте себя как дома. Я пойду в бар, закажу пива, а потом мы с вами сыграем.
Кирилл еще раз осмотрелся и пришел к выводу, что все же одна деталь вносила в общий уют серьезное искажение, — железные лампы на цепях висели слишком низко над бильярдными столами, отчего создавалось суровое впечатление, будто резкий белый свет давит посетителям на головы.
Сигаретный дым, вившийся вокруг пивных кружек, чертил в воздухе тонкими изгибами тел.
Зурин, возвращаясь обратно, прошел совсем близко от бильярдного стола, за которым играл рыжий мужчина, и едва не задел лампу ухом.
— Вот пиво… черт, надо повесить эти лампы выше. Так неудобно!
Гринев сказал, что тоже это заметил; он инстинктивно повысил голос — чуть раньше из динамиков полилась негромкая, но настойчивая музыка.
— Как давно существует этот клуб?
— Здесь — один год. А раньше мы занимали помещение на Малой Королевской улице.
Они выпили, и Зурин пригласил Кирилла к свободному столу; пока молодой человек устанавливал шары, Зурин говорил, что несмотря на первый раз ему было бы непривычно играть просто так, лучше все же на деньги. И даже если Кириллу недостает практики — пускай, тогда сделаем начальные ставки смешными, копеечными. Гринев согласился, а про себя подумал, что даже если и проиграет, то сумеет как-нибудь уладить дело без возвращения долга — Зурин не производил впечатление человека, могущего проявить в своих требованиях такую уж серьезную настойчивость. Помимо этого Кирилл твердо настроил себя, что сегодня ему должно повезти.
Но как ни сосредотачивался он на игре и как ни старался победить Зурина в эту ночь, все надежды молодого человека пошли прахом: он неизменно оказывался в минусе и к утру проиграл своему новому знакомому ровно сто рублей — в те времена деньги не такие уж и малые. Кирилл вертел кий, выворачивал его то так, то эдак, но Зурин с постоянством дьявола загонял в лузы по два шара, тогда как его соперник — хорошо если один. И все же Кирилла нисколько не смущало чужое превосходство, ведь он твердо решил не отдавать проигранные деньги, а мысль о том, что остальные члены клуба могут играть на бильярде еще и гораздо более мастерски, нежели Зурин, склоняла молодого человека к решению, которое постепенно захватывало его азартом: почему бы, в самом деле, не заняться серьезно оттачиванием собственного мастерства? Наконец, Зурин отложил кий; его вид недвусмысленно давал понять Гриневу, что возможности отыграться подошли к концу, но для него это только лучше, ибо если бы партии продолжались он мог бы проиграть и в пять, и в десять раз больше. Кирилл поспешно заявил, что сейчас у него денег нет, а когда Зурин, разведя руками, сказал: «Тогда отдадите на днях, только, прошу вас, поскорее, они мне бы теперь очень пригодились», — с уклончивостью отвечал, что и на это его сопернику особо рассчитывать не стоит: «я ведь не богач, а всего лишь служащий автосервиса, да и играть я согласился, не подозревая вашего мастерства, а, стало быть, в определенной степени вы меня обманули. Да, мы играли в бильярд, но ведь могли бы этого и не делать, так почему бы нам обоим не вообразить, будто играли мы просто так для собственного увеселения или не играли вообще».
— Как же это получается? — удивленно воскликнул Зурин, — у нас в клубе не принято так поступать.
— Тем более, — отвечал Кирилл, нимало не смутившись, — я ведь не слишком еще знаком с клубными порядками — не забывайте, я здесь всего первый раз. Почему бы вам не отпустить мой долг, а через некоторое время, если я научусь играть как следует, сумею возместить его собственной победой.
— Если научитесь играть? — повторил Зурин.
— Именно так. Чем больше я нахожусь здесь, тем больше мне нравится. Я думаю, что буду появляться здесь регулярно. В конце концов, нужно же и мне найти занятие, помимо работы, которая уже порядком наскучила. Вы что-то имеете против?
Зурин некоторое время помедлил — очень уж ему непривлекателен был вираж Гринева, — а потом все же сказал, что нет, ровно ничего не имеет.