— Неужели… вот еще новости, — пробормотал я.
Она вышла в прихожую и накинула куртку.
— Раз ты не идешь, я пойду одна, — и прежде чем я успел вымолвить хоть слово, ее и след простыл.
Вот так самым неожиданным образом я остался в полном одиночестве. Но куда же он все-таки делся? Нет, не мог он уйти, я бы услышал. Но тогда где он? Не запихнула же она своего эксцентричного друга на коридорные антресоли, — (а это единственное место, куда я еще не заглядывал).
…на антресолях много пустых банок, до сих пор хранящих на себе отпечатки ладоней моей матери. Ряды и ряды пустых банок…
Таня вернулась около двух часов дня. Когда она вошла в студию, я увидел боковым зрением, что ее щеки красны, как будто она поднималась на пятый этаж пешком.
— Где ты была?
— Просто гуляла. Потом пошла в кафе.
— Одна?
— Нет, с Олегом.
До этого я улавливал ее ответы затылком, осторожно выводя на холсте желтые запонки, но как только услышал его имя, обернулся:
— Мне казалось, он куда-то ушел, потому что торопился по делам.
— Вот я и встретила его на улице. Опять… Случайно.
Я снова принялся писать и в продолжении разговора уже не отрывал взгляда от холста.
— Как провели время?
— Замечательно. Он рассказывал мне о Стокгольме. Потом начали вспоминать былые времена.
— И что же вы вспоминали?
— В каком смысле? — она, разумеется, почувствовала подвох в моем вопросе, потому что ее голос изменился, — ты хочешь спросить, встречались ли мы раньше?
— Да. Тебя это удивляет? Мне кажется, я имею право знать.
— Хорошо, я скажу тебе. Нет, между нами никогда ничего не было.
Не знаю почему, но в этот момент я вздрогнул. Так вздрагивает человек, проходящий по улицы мимо продуктового ларька и видящий вдруг, как из-за сверкающего угла резко материализуется рыжеусый субъект, похожий на кота.
Я представлял себе ее лицо в этот момент, но совершенно неотчетливо, — оно похоже было на пятно бесформенной жидкости, случайно пролитой на пол.
Она спросила, доволен ли я теперь, когда узнал.
— Честно говоря, да.
— Отлично. Теперь… иди ко мне.
— Что?
— Ты меня слышал, — сказала она тихо.
Вечером я заглянул к Вадиму, и как только увидел его, сразу понял: произошли какие-то неприятности. Дарья была на кухне и, посмотрев в мою сторону, даже не поздоровалась, а только кивнула.
— Что-то случилось? — шепнул я ему на ухо.
— Да, — ответил он так же тихо, провел меня в свободную комнату и усадил на стул, — его скулы и брови нервно пульсировали, и это лишь усилило мое впечатление беды и черной усталости, — жди меня здесь.
Он исчез, и через пару мгновений я услышал на кухне разговор на повышенных тонах, угрожающий звон посуды и, в самом конце, быстрый звук удаляющихся шагов.
Вадим вошел в комнату. Я видел, как он всеми силами старается сохранять спокойствие, но руки его дрожали, и когда он метнул взгляд на стеклянный стакан, стоявший на пианино, я понял, что в голове у него мелькнула мысль схватить его и разбить о стенку.
— Да что же это такое, наконец? — не выдержал я.
— А вот что: похоже, Дарья завела себе любовника.
Я удивленно посмотрел на него.
— С чего ты взял? Пожалуйста, успокойся и расскажи все по порядку.
Он сел в кресло в дальнем углу комнаты.
— Ладно. Начнем с того, что все последнее время, она пребывает в каком-то приподнятом настроении. Разумеется, сначала меня это воодушевляло, но я все больше изучал ее поведение и постепенно стал убеждаться, что это настроение вообще никак со мною не связано. Есть еще кое-что… — он немного помедлил, — э-э… между нами ничего не было уже две недели. Она теперь спит в другой комнате, и ее часто не бывает дома. Позавчера она ушла рано утром и вернулась только поздно вечером.
— Вы с ней ссорились до этого дня?
— Нет.
— Понятно. А что случилось сегодня?
Вадим помедлил.
— Сегодня… мне кажется, я его видел.
— Как это было?
— Она снова ушла на целый день и вернулась недавно. Когда она подходила к дому, я случайно увидел ее в окно. С ней был какой-то человек. Они попрощались, и он поцеловал ее в щеку. Видел бы ты ее счастливое лицо в этот момент!
— И ты закатил ей скандал?
Он ничего мне не ответил. Его взгляд был устремлен на стенной ковер.
— Послушай, что-то здесь не так. Если это был ее любовник, разве стал бы он провожать ее до дома, где его может увидеть другой человек, с которым она живет? Так в результате и вышло.
— Может, она хочет уйти от меня.