Девушка вздохнула и безнадежно уставилась в пол. Ее взгляд казался уставшим. Светлые волосы, собранные в хвост, растрепались и небрежными локонами рассыпались по сгорбленной спине. Неопределенного цвета кофта, возможно, просто серая, и обтягивающие стройные ноги штаны уже насквозь пропитались гуринами, но я все равно чувствовал сладкий запах омеги. Если бы не дикий голод, я бы непременно возбудился, но сейчас все мои силы уходили на подавление звериных инстинктов.
Надолго меня все равно не хватит. Нужно отсюда выбираться…
Спустя минут сорок погрузка закончилась, и звуки за пределами бокса стихли. По полу прошла ощутимая вибрация, и нарастающий гул стал заполнять пространство, а чуть позже живот неприятно затянуло. Корабль взлетел и быстро набирал обороты. Краем глаза я заметил, что Леона начала заваливаться набок. Успел подхватить ее в последний момент. Оказалось, что девушка заснула, пока я катал в голове разные мысли.
Аккуратно положив ее на пол и подсунув под голову рюкзак, я поднялся на ноги и внимательно оглядел притихших гуринов. Челюсти свело от лютого голода, чувства обострились до предела. На глаза снова попался детеныш, видимо, по ошибке попавший в партию взрослых сородичей.
Он определенно здесь линий.
Я сделал шаг в сторону стада. Другой… Кто-то из особей обеспокоенно встрепенулся и попятился. Они не боялись людей, но благодаря врожденным инстинктам чувствовали перед собой хищника. Только детеныш, со свойственной его возрасту беззаботностью, увлеченно слизывал с пола чье-то дерьмо, не обращая внимания на надвигающуюся смерть…
***
Леона спала уже больше двух часов. До границы оставалось совсем немного. Присев на корточки, я протянул руку, чтобы похлопать ее по лицу и разбудить, но вместо этого медленно провел ладонью по щеке.
Какая нежная и мягкая… Без единого волоска. У мужчин кожа совсем другая.
Взгляд сам собой опустился к шее, где под тонкой кожей размеренно билась сонная артерия. Из-под ворота кофты что-то блеснуло, привлекая мое внимание. Осторожно оттянув ткань, я увидел тонкую металлическую леску.
Да ладно!
Подцепил ее и потянул. Из-за ткани выскользнул знакомый белый амулет. На лице сама собой растянулась улыбка. Мой крошечный молочный зуб сверкал в полумраке драгоценной жемчужиной, вызывая во мне чувство ностальгии, наполненной одновременно радостью и смущением. Леона не только хранила его все эти пять лет, так еще и надела на свой выпускной, не подозревая, что в скором встретится со своим другом детства!
Она обо мне помнила… Она обо мне думала!
— Хаммер… — хрипловатый ото сна голос застал меня врасплох, я глупо отдернул руку и встретился с сонным непонимающим взглядом, — Мы уже прилетели?
— Нет! — оскалился я, ощущая, как к лицу приливает вся моя кровь, — Поднимайся!
Схватив девушку за локоть, я потянул вверх, вынуждая ее подняться. Возможно, получилось слишком грубо, но… она сама виновата, что проснулась слишком неожиданно!
Леона что-то возмущенно проворчала, отряхнула свою одежду, а потом в изумлении замерла, уставившись в противоположную часть помещения.
— А… а что это с ними?
Застывшие гурины, словно мраморные статуи, ровными рядами сидели у дальней стены и с ужасом таращились на нас своими красными глазами.
— У них утреннее построение, как у тебя в академии, — пошутил я, схватил девчонку за руку и повел к выходу.
Я так и не смог нормально поесть, хотя был в шаге от того, чтобы разорвать детеныша на куски. Мой организм без сырого мяса долго не протянет. Дед так и не смог перестроить мою систему пищеварения, и человеческая пища для меня как пустая еда, кратковременно заглушающая голод. А ведь помимо голода есть еще жажда крови и охотничьи инстинкты…
Но в этот раз я пересилил себя. Представил, с каким отвращением на меня посмотрит Леона, когда увидит убитого гуриныша. Я все еще прекрасно помню, как она дулась на меня каждый раз, когда я ловил в лесу кроликов или белок. Избалованная леди с английскими корнями долго привыкала к моим звериным привычкам. И спустя пять лет, скорее всего, от них вовсе отвыкла.