— Вылезай, — негромко сказал я, но толстяк вздрогнул, будто от выстрела.
Отстегнув защиту, он неуклюже вылез из кабины и, сделав несколько шагов вперед, повернулся.
— Иди к тем столбам, — спрыгнув на землю, я махнул рукой, показывая направление, а потом повернулся к Леоне. — А ты оставайся на месте!
Девчонка застыла в проеме кабины и возмущенно открыла рот, но так ничего и не сказала, переводя взгляд с меня на Патима и обратно. Не дожидаясь, пока она найдет что спросить, я повернулся и пошел за толстяком.
Мне не впервой убивать человека. На полигоне в какой-то момент это стало даже чем-то обыденным, как очередная тренировка. Но сейчас мне было не по себе… Этот мужик определенно не был святошей. Его привела сюда типичная алчность. Если бы он не выкупил «испорченного» юврана у капитана, желая срубить приличную сумму линтов, то не оказался бы сейчас здесь. Но несмотря на этот факт, я все равно испытывал неуместную жалость и терзался сомнениями.
— Стой.
Патим остановился в тени широких столбов и, вжав голову в плечи, медленно повернулся.
— Н… не убивай… Прошу! Я никому о вас не расскажу!
— Заткнись! — рыкнул я, злясь на себя самого. — На колени!
Толстяк затрясся и сжал челюсти. Опустился сначала на одно колено, потом на другое. До моего слуха долетело его прерывистое сиплое дыхание. Я решительно шагнул вперед. Сделаю все быстро и без крови. А потом вернусь, и мы спокойно отправимся в город…
— Нет!
Я застыл с занесенными руками, которые уже собирались свернуть голову Патиму. Повернувшись, увидел Леону. Девчонка со всех ног спешила сюда, явно намереваясь мне помешать.
— Вернись назад! — строго крикнул я, но та и не думала слушаться.
Подбежав ко мне, она с удивлением уставилась на толстяка, стоящего передо мной на коленях. А тот, учуяв запах надежды, надрывно заголосил:
— Не убивайте! Не убивайте меня, умоляю! Я буду молчать!.. У... у меня семья есть! Маленькие дети!.. Никому не скажу… Никому!
Леона еще больше округлила глаза и перевела полный ужаса взгляд на меня. А в следующую секунду бросилась вперед и встала между нами, раскинув руки в разные стороны.
— Ты не тронешь его! — звонко крикнула она.
— Он знает, как мы выглядим и кто такие. Видел, откуда появились, — объяснил я, с трудом сохраняя спокойствие. — Поэтому вернись в грузовик и жди.
— Он нам помог! Он хороший человек! Его нельзя убивать, Хаммер!
Когда бестолковая девчонка произнесла мое имя вслух, терпение мое лопнуло.
— Отойди! Или заставлю! — оскалившись, я шагнул вперед, сокращая между нами дистанцию.
Смотря на нее сверху вниз, угрожающе зарычал, но вместо испуга подруга лишь с вызовом вскинула подбородок.
— Только попробуй! — прошипела она, злобно сверкая глазами.
Я не смог сдержать улыбки. Мелкая, растрепанная и агрессивная, Леона сейчас напоминала мне лесного кота, к которому я когда-то по глупости заглянул в дупло. Гнев отступил, сменяясь удивлением и восхищением. Сопротивляться моему контролю эта омега, конечно, сможет, но мне не составит никакого труда одной рукой скрутить ее в бублик, а второй одновременно свернуть толстяку голову. И девчонка это прекрасно осознавала, но все равно разрогатилась на моем пути, бросая вызов! Верит, что я ее не трону? Зря…
— Ладно, леди Юманс, — произнес я тихо, так, чтобы расслышала только она, — будь по-твоему. Но только на этот раз!
Леона облегченно выдохнула и, улыбнувшись, повернулась к Патиму. Пока она не успела сообщить ему радостную новость, я отпихнул ее в сторону и рывком поднял стокилограммовое тело на ноги. Толстяк испуганно задрожал и заскулил.
— Тебе сегодня сказочно везет, папаша! Садись в свою развалюху и проваливай из города! — для закрепления эффекта я хорошенько его встряхнул и добавил, — Если у нас появятся проблемы, найду и выпотрошу на глазах у твоих детей!
— П… п… понял! — заикаясь, ответил Патим и мелко закивал, — Никто не узнает! Уеду сейчас же… И с Чидра улечу! Клянусь!