— Умница, — похвалил Карфакс. — Полагаю, ты перевела предохранитель.
— Что?
— Предохранитель на пистолете. Иначе ничего не произошло бы, сколько бы ты ни давила на спусковой крючок.
Она смотрела на него с ужасом.
— Я читала об этом, но, клянусь, напрочь забыла. Просто держала пистолет обеими руками и нажимала на спуск. Первый раз я взяла слишком низко, но пистолет сам стал подскакивать у меня в руках.
— Одно попадание из двенадцати — совсем неплохо, — улыбнулся Карфакс. — В любом случае, достаточно одного.
Он опрокинул бокал и едкий запах пороха, наполнявший его ноздри с того самого момента, когда началась пальба, куда-то исчез.
— Я намерен сбросить с себя эту вонючую мокрую одежду и принять душ. Оставить тебе кран открытым?
— Пожалуйста, — ответила она.
Карфакс смотрел на нее встревоженно. Выражение ее лица стало каким-то мечтательно-отрешенным. Когда он вышел из ванной, она спала на кровати, полностью одетая, все с тем же выражением на лице. Бокал ее был пуст. Он налил себе еще один, лег рядом и задумался.
Скоро наступит завтра. И, судя по всему, ничего хорошего оно не принесет.
На рассвете он проснулся от стонов и криков о помощи Патриции. Разбудив ее, сжимал в объятиях, пока она, всхлипывая, рассказывала приснившийся кошмар: она играет с куклами в спальне, в доме своего детства, и вдруг открывается дверь на чердак, и оттуда выползает что-то черное, бесформенное…
— Ты в безопасности, не волнуйся, — шептал он, гладя ее по голове.
— Я уже никогда не буду в безопасности, — тихо ответила она, но сравнительно быстро успокоилась в снова заснула.
Ему же заснуть не удалось. Промучившись в постели с полчаса, он решил подняться.
В девять часов Патриция резко села на кровати и уставилась на него так, словно видела впервые. Он пожелал ей доброго утра, предложил чашку кофе и, пока она пила, рассказал о том, что передали в утреннем выпуске новостей:
— В 6 часов 30 минут в полицию поступил анонимный звонок. Некто сообщил, что в доме Лиффлона убито три человека. Полиция, прибыв на место, обнаружила много крови и пулевых отверстий, но трупов не нашла.
— Почему Вестерн заявил в полицию? — удивилась Патриция.
— Заявил не он, — улыбнувшись, сказал Карфакс. — Это я сходил к видеофону на углу и позвонил в полицейский участок района Норс Пасифик Палисэйдс, потому что умирал от любопытства. Могло бы пройти несколько дней, пока садовники или женщина, убирающая дом, наткнулась бы на трупы. Но я предвидел, что люди Вестерна к моменту моего звонка могут уже убрать тела.
— И что теперь?
— Теперь Вестерн не сможет выдать нас полиции, ибо тем самым привлечет к себе внимание. Он будет сам за нами следить. А мы должны и можем привлечь к этому делу противников Вестерна. Список предполагаемых кандидатов получится очень длинным, нам только нужно выбрать наиболее могущественных и безжалостных из них.
— Значит, тайная война?
— Да. Но только в начале. Когда улик наберется достаточно, тогда можно будет выступить открыто.
— Да. Но только в том случае, если Вестерн не настолько могуч, чтобы раздавить нас. После чего никто не отважится бросить ему вызов.
— Надеюсь, что тебя минуют лавры Кассандры. Хочешь еще кофе?
XVII
После завтрака Карфакс пошел в кабину на улицу и позвонил в агентство. Ему назначили встречу с одним из агентов в кофейной лавке. Он отправился туда, прихватив с собой записи голоса Лиффлона, и передал их агенту вместе с письмом в запечатанном конверте.
Через два часа официантка позвала его к телефону.
— Привет, Рамус.
Это было условное имя, которым его называли в «Форчун и Торндайк» на тот случай, если Вестерн прослушивает телефонные разговоры агентства.
— Привет.
— Это определенно не он.
— Я так и думал. Вы можете выслать фонограммы почтой по указанному мной адресу?
— Да.
— Большое спасибо. Вы мне очень помогли. Вы знаете, куда направить счет.
— Конечно. Желаю удачи.
— Это как раз то, что мне очень нужно, — ответил Карфакс и нажал клавишу прекращения разговора.
Теперь во всем мире на нашлось бы безопасного места, а Лос-Анджелес был, пожалуй, самым опасным. В 14.14 они вышли из мотеля, не выписавшись. Карфакс, однако, договорился, что расплатится за них агентство. Оно же забрало «Загрос» на станции монорельсовой дороги и вернуло его в бюро проката.