Наше число оставалось почти неизменным десятки тысяч лет. Оно колебалось лишь вместе с климатом: когда приходили засухи, мы уходили в тень лесов и берегов; когда приходили влажные эпохи, позволяли себе немного большего. Мы не выжигали равнины, а создавали мозаики: небольшие, контролируемые палы, чтобы трава обновлялась и стада не вымирали от старости и болезней. Мы знали, где можно брать яйца гениорниса, а где нельзя, потому что это приведёт к обрушению всей популяции. Мы охотились не на самых сильных и не на самых слабых, а на тех, кто нарушал баланс: больных, агрессивных самцов, избыток в стаде.
Иногда, забыв о преподанном кровавом уроке, с северных островов приплывали новые дикари. Пытались на нас охотиться, нападая исподтишка. Именно они первыми узнали о целебных свойствах нашей плоти для людей. Не буду лгать: это было больно, они, но они не стали проблемой. Мало кто из них возвращался домой, и вред был минимальным.
Это было золотое время. Тихое. Чистое. Даже хищники уважали нас. Тилаколевы — сумчатые львы, самые опасные сухопутные охотники этого континента, но рядом с нашими поселениями держались иначе. Мы выращивали их как боевых зверей, но никогда не лишали их свободы. Хищник должен оставаться хищником.
Теперь всё изменилось.
К нашим берегам потянулись корабли со всего света: европейцы с их пушками и железом, арабы, китайцы, малайцы, индусы, японцы. Все пробовали счастье. Одних море забирало, других — мы, но это лишь подогревало их охоту. Чем выше становилась цена нашей плоти, тем смелее они рисковали.
Растёт и их военное искусство. Наши луки, не знающие промаха, больше не могут на равных тягаться с пушками и ружьями. Пришло время перемен. Чтобы выжить, нам нужно измениться самим и изменить нашу землю, чтобы она дала нам силы и ресурсы уничтожить врага.
Жаль, что меня или моей сестры не было в ту ночь рядом с принцем Элрондом. Мы не позволили бы ему попасть в западню. Он хорош — храбрый, умный, но горячий. Слишком горячий. Хотя после того, что сделали эти каннибалы, у любого пропадёт осторожность. Кроме, конечно, меня, Аэрандира, и моей сестры Линдис. Мы по праву лучшие воины этой земли. Не потому, что сильнее всех, а потому, что умеем думать и не спешить.
Я как раз вспоминал всё это, когда услышал в степи знакомый ритм. Удары. Глухие, тяжёлые, но удивительно быстрые для такой массы.
— Дипротодон, — сказал я себе и усмехнулся. — Большой и глупый.
И точно: впереди, ломая кустарник, нёсся этот живой холм из шерсти и плоти. За ним, будто тень ветра, мчалась Линдис на своём гениорнисе. Огромная птица двигалась почти бесшумно для своего размера, её ноги работали как поршни, а перья прижимались к телу.
— Так, а вот и она, — пробормотал я. — Легка на помине.
Линдис ценила загонную охоту не за кровь, а за красоту исполнения. Загнать зверя так, чтобы он сам привёл себя в ловушку, — это высшее искусство. Я выжидал, пока они приблизятся.
— Ближе, ближе, сестрёнка… — шептал я, чувствуя, как напрягается мой страус. Мой не был гениорнисом — обычный боевой эму, меньше, но куда манёвреннее.
Я выскочил из кустов наперерез. Дипротодон увидел меня и инстинктивно свернул влево, к большому дереву. Именно туда, куда мы и хотели.
— Есть, — сказал я. — Ловушка захлопнулась.
Сверху сорвалась тень. Тилаколев. Мощное тело, хвост как канат, когти — крючья, созданные для убийства. Он рухнул на спину гиганта, вцепился в шею. Воздух взорвался рёвом и хрустом. Во все стороны полетели брызги крови.
Я тоже внёс свой вклад: вонзил копьё под лопатку дипротодона, туда, где сердце. Удар был чистым. Дело сделано.
Линдис подъехала, легко спрыгнула с птицы и посмотрела на ещё бьющегося в конвульсиях зверя. Тилаколев отпустил жертву и подошёл к ней, трепля окровавленную голову, словно кот, требующий ласки.
— Молодец, — сказала она ему. — Чисто сработал.
Я усмехнулся:
— Сегодня ему полагается столько мяса, сколько сможет съесть. Только не объешься, герой.
Мы стояли над поверженным гигантом. Пар поднимался от его тела в прохладном воздухе. Запах крови смешивался с запахом травы.
— Вьючных гениорнисов хватит? — спросила Линдис.
— Хватит. Два возьмут основную тушу, третий — шкуры и кости.
Мы уже собирались за дело, когда я почувствовал это — зов. Глубинный, знакомый до боли. Зов королевы.
Я посмотрел на Линдис. По её глазам понял: её призывали тоже.
— Ну что же, — сказал я спокойно. — Значит, время пришло.
Я знал, что грядут перемены, и был готов. Наши воинские умения нужны для защиты родины, и без работы мы не останемся. Всё необходимое давно собрано для дальнего пути: походная одежда, оружие и доспехи приведены в порядок. Заветная шкатулка с магическими эликсирами от самых могучих наших магов уже лежит в сумке. Линдис тоже была готова.